Гитлер объявил себя обманутым ими. Здесь ярко выступила еще одна истерическая черта — склонность к самодраматизации, чрезвычайная внешняя выразительность эмоций. Гитлер то бушевал от гнева, то впадал в апатическую прострацию, то во всем сомневался, то снова воодушевлялся. Решил подымать народ на всеобщее восстание, звал к походу на Берлин. На один день назначил 14 митингов, надеясь выступить на каждом. Затем, несмотря на запрет, была назначена демонстрация его сторонников. Полиция встретила ее огнем. Были убитые и раненые. Гитлер шел в первом ряду, был свален убитым соседом, сломал ключицу и быстро скрылся на санитарной машине. Потом уверял, что спасал от выстрелов оказавшегося рядом маленького ребенка. Спрятался на вилле одного из своих сторонников, опять грозил самоубийством, но дал себя уговорить не делать этого во имя спасения нации. Через 2 дня его отыскала полиция. При аресте вел себя высокомерно, торжественно надел на грудь орден Железного креста I степени. Суду обрадовался как ораторской трибуне. Демонстративно признался в намерениях свергнуть правительство, но категорически отверг государственную измену — он, мол, хотел лучшего для своего народа. Всю вину старался взять на себя, тем самым оттесняя своих влиятельных сотоварищей на задний план. Приговор был весьма мягким — 5 лет тюрьмы, но без последующей принудительной высылки на родину в Австрию, чего Гитлер больше всего боялся. Когда его выводили из зала суда, собравшаяся толпа встретила его овацией.
В тюрьме Гитлер разыгрывал роль мученика за идею. В камере повесил принесенный ему лавровый венок. Его навещали: по 6 часов в день принимал посетителей и подарки. От приношений его камера напоминала гастрономическую лавку. В день его 35-летия цветы и подарки заполнили несколько комнат. Он щедро делился с охраной и потому пользовался большой свободой.
В тюрьме он начал писать «Майн Кампф», вернее диктовать сидящему с ним Гессу, который печатал на машинке и, вероятно, избавлял от возможных грамматических ошибок. Этот первый вариант «Майн Кампф», затем неоднократно переиздававшейся, уже отличался претенциозным стилем и стремлением недоучки блеснуть ученостью. Между прочим в нем были рассуждения о сифилисе. В последствии этот первый вариант было запрещено цитировать.
В итоге тюрьма обернулась не наказанием, а возвеличиванием Гитлера. Его сотоварищи по заключению признали в нем безусловного вождя. Думается, что именно отсюда началось паранойяльное развитие, для которого сильным провокатором служит обладание большим влиянием и властью.
Однако истерические черты оставались как незыблемый фон на протяжении всей жизни. Сохранилась жажда массовых манифестаций, где Гитлер был центром внимания. Партийные съезды в Нюрнберге превратились в грандиозные шоу с оркестрами, торжественным выносом знамен, маршем многих тысяч штурмовиков, спортивными представлениями, живыми картинами, театрализованными постановками, хоровым пением и криками «Хайль Гитлер!». В 1929 г. на очередной съезд в Нюрнберге 30 специальных поездов с разных концов страны привезло 200 тыс. сторонников. Гитлер жаждал массовых митингов со световыми эффектами и оркестрами, наэлектризовывавшими толпу Выходил всегда через проход в зале — как был шел из народа под овацию своих сторонников Не допускал никаких других речей, даже вступительных слов. Говоря, неистово жестикулировал, жаждал аплодисментов и криков восторга. Все речи заготовлялись заранее, а Гитлер умел создать впечатление, что все сказанное рождается по вдохновению. Но в неприветливой аудитории быстро терял нить, обрывал выступление и уходил.
Расчетливое актерство проступало на всем его пути. «Что касается торжественных рукопожатий и исполненных значения взглядов, то ему не было равных». С 1929 г., когда началась безработица и голод, вождь партии стал разыгрывать роль аскета — не пил (а когда-то все вечера проводил в мюнхенских пивных!), не курил, держал вегетарианскую диету, не употреблял кофе и чая, а пил отвары из трав.
Свое назначение рейхсканцлером (т. е. главой правительства) Гитлер отметил факельным шествием, препроводившим его в имперскую канцелярию — резиденцию правительства.
Период политических, а затем и военных успехов — присоединение Австрии, оккупация Чехии, Польши, Дании, Норвегии, Голландии, Бельгии, Люксембурга — все это шло под фейерверк грандиозных зрелищ, парадов, маршей, факельных шествий. Гитлер вообще предпочитал ночные феерии с. прожекторами и факелами. Его фигура высвечивалась под неистовство оваций.
Даже запрещенные книги не просто изымались из библиотек. Они демонстративно сжигались на площадях перед университетами.
На дипломатических переговорах Гитлер умел разыгрывать роль совершенно откровенного человека. Он обладал неординарной способностью «вживаться в образ». Перед аристократами он изображал «человека из народа».
