Развитие трагедии в разбираемую нами эпоху также теснейшим образом связано с политическими событиями этого времени. Трагедия, изображавшая первоначально страсти бога Диониса, уже до этой эпохи перешла к изображению других мифологических сюжетов, взятых главным образом из поэм гомеровского цикла (сюжеты из «Одиссеи» и «Илиады» брались редко, так как эти поэмы читались каждым ребенком в школе и были хорошо известны во всех подробностях; они вытеснили другие версии тех же рассказов, и поэтому автор был бы слишком связан в своем творчестве).
Величайшим трагическим поэтом этой эпохи был Эсхил. Эсхил родился около 520 г.[195] и скончался вскоре после 458 г. Он происходил из Элевсина, из знатного жреческого рода и был носителем старых аристократических традиций. Однако Греко-персидские войны, в которых он принял непосредственное участие (он сражался и в Марафонской и в Саламинской битвах), преисполнили его гордостью и уважением к афинскому демократическому строю. Эти биографические факты объясняют своеобразное мировоззрение Эсхила: увлечение демократическим строем, в котором ведущую роль играла бы старая аристократия, т. е. тем строем, который в принципе господствовал в это время в Афинах.
Возможность освещать в трагедии злободневные политические вопросы облегчалась прогрессом театральной техники. Если ранние драмы Эсхила, как мы видим из дошедшей до нас трагедии «Молящие», представляют собой еще религиозные кантаты, большую часть которых составляют песни хора, тогда как диалог корифея с единственным актером, играющим в разных сценах разные роли, занимает лишь немного места, то в более поздних пьесах диалог играет уже значительно большую роль, чем песни хора, и вводится второй, а под конец жизни Эсхила (под влиянием Софокла) — и третий актер.
Уже в «Молящих» под видом египтян, вторгшихся в аргосскую землю и творящих здесь насилия, выведены, как можно думать, персы, вторгшиеся в Элладу. Но в эту эпоху (и только в эту эпоху!) появляются и пьесы, посвященные не мифологическим сюжетам, а великим событиям из современной эпохи. В 494 г., после разрушения Милета, Фриних написал трагедию «Взятие Милета», вызвавшую слезы на глазах зрителей; Греко-персидским войнам были посвящены трагедия Фриниха «Финикиянки» и трагедия Эсхила «Персы», написанная в 472 г. и дающая эпическое описание Саламинской битвы.
Впрочем, античным поэтам удавалось откликаться на все волновавшие афинян вопросы и события и в рамках традиционной мифологической формы. Трагедия Эсхила «Прометей» появилась на сцене, по-видимому, через несколько лет после «Персов». В этой трагедии Эсхил поставил своей целью показать, что аристократию нельзя просто вычеркнуть из афинской жизни. Первая дошедшая до нас пьеса его трилогии «Прометей прикованный» ставит читателя всецело на точку зрения демократии. Правящая аристократия, воплощенная в лице Зевса и его присных, не есть «исконная» власть: это — сравнительно новая власть, сменившая «народолюбивое» и счастливое правление Кроноса. Зевс правит как тиран, своевольничая и насильничая. Олицетворяющий демократию Прометей, желающий просветить и освободить народ, терпит неслыханные муки от Зевса; из личной прихоти тиранит Зевс и несчастную девушку Ио. Как демократы его времени предсказывали близость полной гибели аристократии, так и Прометей предсказывает близкую гибель Зевсовой тирании. Бесстрашие и свободолюбие благородного Прометея так контрастно противопоставлены деспотизму Зевса и низости его свиты, что Эсхил мог быть уверен, что этой первой пьесой он окончательно завоевал сердца народолюбивых афинян. Но таково содержание только первой пьесы. Из второй[196] трагедии этой трилогии «Освобожденный Прометей» (дошедшей до нас только в отрывках) публика узнавала, что тот самый Геракл, которому суждено было лишить власти Зевса, в действительности только примиряет Зевса с Прометеем, и сам Прометей, отказавшись от своей вражды к Зевсу, признает благость, мудрость и высшую справедливость Зевсова правления; кажущееся надругательство над Ио служит источником счастья для ее потомков.
Для чего же нужны напрасные страдания праведника-народа или, соответственно, Прометея? Ответ на этот вопрос мы находим в «Орестее» — трилогии Эсхила, поставленной в 458 г., которую мы разберем с интересующей нас точки зрения в следующей главе. Pathei mathos, «знание через страдание» — вот смысл Эсхиловой философии афинской истории. Для того чтобы завоеванные народом блага были прочными, они должны быть выстраданы путем долгой борьбы; демократия не есть ниспровержение исконных божеских законов, а последний естественный этап в их развитии. Эсхил преподносит нам, таким образом, своеобразную теорию политической эволюции: как Прометей в конце концов примирился с Зевсом и уразумел глубокомыслие его государственной системы, так и афинский демос должен примириться с аристократией и не ненавидеть ее, а благодарить за те страдания, которые дали ему моральное право на новую государственную организацию.
