Еще одна важная черта цивилизации атлантов, как мы бы сказали теперь, это высокий уровень ее научного оснащения. Платон, правда, нигде не говорит специально о научных знаниях атлантов. Но уже из того беглого, как бы с высоты птичьего полета, описания страны атлантов и их главного города, которое автор «Крития» предлагает нашему вниманию, можно понять, как много значила наука в жизни этого народа. Атлантида в изображении Платона это — настоящее царство математики, которой сам философ, заметим это попутно, отводил первое место среди всех других наук. Здесь всюду, как сказал поэт, дышит «жар холодных чисел», все подчинено точному расчету. Ландшафт Атлантиды — это прежде всего комбинация различных геометрических фигур. Главная равнина острова имеет очертания вытянутого в длину прямоугольника, широкой стороной обращенного к морю. Ее природные очертания искусственно подчеркнуты окаймляющим всю равнину гигантским каналом, от которого расходится целая сеть малых каналов. В прямоугольник равнины вписаны три концентрических водяных круга, разделенных двумя земляными кольцами. В центре круга на островке в пять стадиев в диаметре — акрополь столицы атлантов. С морем его соединяет идущий строго по радиусу из центра круга канал. Ширина водяных и земляных колец, опоясывающих акрополь, соотносится как 3 к 2 и к 1. Все это рассчитал и устроил сам владыка Атлантиды Посейдон, как полагает Платон, с единственной целью, чтобы без помех соединиться с прекрасной девой Клейто, от которой пошел царский род атлантов. Грандиозные архитектурные и инженерные сооружения атлантов предполагают, что их создатели владели обширными познаниями в механике, физике, геологии, химии и других науках. Однако знания научные тесно переплетаются в культуре Атлантиды со знаниями совсем иного свойства, а именно с магией и колдовством. Точные математические расчеты, положенные в основу атлантских сооружений, при внимательном изучении оборачиваются пифагорейской мистикой чисел, дань которой Платон отдал во многих своих произведениях. Об этом хорошо сказал все тот же Д. С. Мережковский: «Математической точностью он, может быть, хочет уверить нас в действительности того, что описывает; но это плохо ему удается: мифом пахнет его математика... Так в ледяных кристаллах геометрии закипает у Платона огненное вино мистерии; проступает сквозь математику страшно-огромный сон самого титана, небодержца Атласа». Магическая подоплека цивилизации атлантов особенно ясно проступает в той части «Крития», где Платон очень подробно и с видимым удовольствием описывает загадочные и довольно мрачные обряды, которыми сопровождались происходившие через каждые пять или шесть лет встречи десяти царей Атлантиды, во время которых, как здесь сказано, «они творили суд и подвергались суду».
В отличие от атлантов граждане первоначального афинского государства не знают ни магии, ни науки. Судя по тому, что рассказывает о них Платон, они живут в почти первобытной чистоте и невинности, еще не вкусив плодов от древа познания. Во всем полагаются они на богов и не пытаются подчинить себе силы природы с помощью тайных знаний, как это делают атланты, а лишь приспосабливаются к ним. Их жизнь более естественна и поэтому более гармонична.
И, наконец, еще одно важное различие существует между двумя государствами. Атлантида такая, какой описывает ее Платон, — прежде всего военная держава, жадно стремящаяся к захвату чужих земель и покорению других народов. Среди невероятного обилия даров природы, обладая несметными богатствами, атланты с завистью взирают на своих соседей и стремятся завладеть их достоянием. Это вынуждает их непрерывно наращивать свои воинские силы. Военная мощь атлантов не знает себе равных. По исчислениям Платона, их пешее войско составляло 1200 тыс. человек, конница насчитывала 240 тыс. коней и 10 тыс. боевых колесниц, флот — 1200 военных судов. С этими силами атланты не только утвердили свое владычество по сю сторону столбов Геракла на океанских побережьях Европы и Ливии, но и вторглись в пределы Средиземноморья, завоевав весь северный его берег вплоть до Тиррении и весь южный вплоть до Египта. Лишь вмешательство афинян смогло остановить их дальнейшее продвижение. Вместе с тем, как и всякие агрессоры, атланты живут в непрерывном страхе и ожидании вражеского вторжения на свою территорию. Видимо, поэтому они превратили свой город в неприступную крепость с тщательно продуманной системой оборонительных сооружений.
