Эта война не продлилась долго. Одним из главных ее последствий оказалось соперничество между Ачьютадевараей — братом и официальным преемником Кришны Девараи — и Рам а раджей, могущественным зятем Девараи. В 1529 году Рамаражда не смог занять трон и вновь попытался сделать это в 1542-м, когда умер Ачьюта. Чтобы облегчить себе задачу, он заручился поддержкой султана Биджапура. До этого тоже было несколько тщетных попыток привлечь султанаты к вопросам наследования власти в Виджаянагаре (и наоборот). Искусный интриган, Рама-раджа воспользовался влиянием Декана и оппортунистическими настроениями. Заняв, благодаря своим связям, должность регента, он продолжил жесткую политику расширения границ, играя на соперничестве Биджапура, Голконды и других наследников Бахманидов.
Если в чем Рамараджа и преуспел, то именно в этом. За двадцать лет хитроумных интриг он оплел султанаты такими сетями, что они начали опасаться за свое существование. Возможно, он к тому же оскорбил чувства мусульман. У Феришты подобные обвинения встречаются так часто, что выглядят просто особенностью стиля. С другой стороны, религиозные чувства и солидарность мусульман могли укрепиться на фоне португальского вторжения, от которого веяло крестовыми походами и инквизицией.
Рамараджа определенно переусердствовал, до предела осложнив внешние отношения Виджаянагара. Это стало очевидно в 1564 году, когда четверо султанов, забыв о своих разногласиях, дружно обратились против него. Отвечая на угрозу он созвал своих наяков отовсюду, даже из далекого южного Мадурая. Многие из них явились на зов, но в январе 1565 года силы Виджаянагара были наголову разбиты в битве при Таликоте. Число жертв было колоссальным, а самого Рамараджу обезглавили. И даже после этого великий город Виджаянагар с семью мощными стенами и искусно построенными воротами остался в безопасности. На сей раз его попросту забросили. Наяки и полигары разъехались по домам. 550 слонов, груженных сокровищами, которые они «спасли» из города, свидетельствуют, что город был разграблен.
Битва произошла на берегах реки Кришны, примерно в 120 километрах к северу от Виджаянагара. Но победители не сразу накинулись на город. Первыми успели местные мародеры. Стремление мусульман уничтожить город тоже сомнительно. Несмотря на красочные описания пятимесячного грабежа, повального истребления, жестокого идолоборчества и такого безжалостного разрушения, что «осталась лишь груда развалин»{242}, эти развалины оставляют впечатление не столько разрушенных, сколько заброшенных, если не считать разграбленных ценностей и растащенного строительного камня. Храмы — главная цель фанатиков — получили меньше всего повреждений. Многие из святилищ чудесным образом оказались нетронутыми. Короче говоря, город, как и царство, пострадал не столько от нашествия фанатиков, сколько от внутреннего затянувшегося кризиса власти.
Вырвавшись из-под контроля Виджаянагара, наяки продолжали править во многих южных областях как задиристые деканские султаны. На крайнем юге, в Мадурае, они избежали даже власти Моголов. Остальным это не удалось. И когда Виджаянагар («Город победы» на санскрите) исчез с карты, в Сикри, возле Агры, был построен Фатехпур («Город победы» по-персидски). Городской триумфализм переместился из Декана на север. Падение Виджаянагара ознаменовало собой исчезновение юга как отдельной политической арены. Как покажет время, настоящими победителями при Таликоте оказались не Биджапур и Голконда, а Великие Моголы.
Двадцатью годами ранее, летом 1544 года, когда в северной Индии еще правил Шер-шах Сур, в северо-западном Иране, возле города Султания, началось возрождение династии Моголов. Там Хумаюна, бежавшего из Индии, призрел шах Тамасп. Встреча царей состоялась в городке из шелковых шатров, расшитых жемчугом и убранных бархатом с золотыми узорами. В отличие от Поля Золотой Парчи — встречи Валуа и Ткэдоров, которая произойдет позже, — эту осложняли религиозные разногласия. Они разрешились, когда Хумаюн в общих чертах принял шиитское вероучение гостеприимного хозяина. Было достигнуто «братское единогласие», разработаны планы совместных действий, произошел обмен богатыми подарками. Самым дорогим из них был тот самый алмаз, «ценою больше доходов многих стран и царств». Так камень перешел от Могола к шаху. Этот подарок окупился четырежды — столько раз принимали Хумаюна в Иране, оказывая ему военную помощь, в которой он так нуждался. С двенадцатью отрядами персидского войска вдобавок к тому, что осталось от его собственного, с целой свитой персидских чиновников и ремесленников Хумаюн во главе нового двора отправился на восток возвращать свою империю.
