Несомненно, будь это разрешение правильно истолковано, оно не могло бы нанести ущерб свободе индейцев, но, зная нравы колонистов и местных властей, было весьма неосторожно так облегчать возможность произвола. Не в меньшей мере этому способствовала дарованная коррехидорам привилегия продавать индейцам некоторые продукты первой необходимости (эта привилегия, так же, как и энкомьенда, входила в состав прав репартимьенто), благодаря чему правитель, превратившись в коммерсанта, мог совершать злоупотребления, подобные тем, какие в наши дни имеют место в заводских лавках некоторых промышленных предприятий.
Борьба между сторонниками и противниками рабства. Произвол и злоупотребления были постоянным явлением. О них и о сопровождавшей их иной раз жестокости в первую очередь свидетельствует само законодательство, в котором то признается невыполнение предыдущих распоряжений, благоприятных для индейцев, то упоминается о происходящих в Америке серьезных волнениях. Так, в указе, изданном 4 декабря 1527 г. в Толедо, говорится: «Знайте, что ведомо нам о том, что лица, которым поручались указанные индейцы, а также многие другие испанцы, проживающие в этих землях, весьма дурно с ними обращались и обращаются по сей день, что непосильным трудом и притеснениями многие из них были доведены до смерти»; дальше упоминается о том, что индейцев превратили во вьючных животных под тем предлогом, будто нахватает тягла для перевозки продовольствия, что затевают войны с индейцами для того, чтобы пленников обратить в рабство; что их силой изгоняют из родных мест и т. д.
Грамота от 15 октября 1532 г. признает дурное обращение с индейцами причиной восстаний на Кубе. В королевском распоряжении от 28 сентября 1534 г. перечисляются злоупотребления, совершенные энкомендеро и завоевателями Новой Галисии, которые принуждали индейцев работать в рудниках; злоупотребления эти были разрешены и одобрены губернатором Нуньо де Гусманом, который до этого был смещен с поста председателя Мексиканской аудиенсии[76] именно за жестокость, стоившую жизни многим тысячам туземцев. В другой грамоте, от 1606 г. (о туземцах областей Ла Платы), говорится, что «великие обиды, страдания и притеснения терпят указанные индейцы от своих энкомендеро», а Альфаро, подтверждая это, добавляет, что есть испанцы, «у которых в обычае грабить и обворовывать индейцев, перегонять их с места на место и продавать». Подобные примеры можно без труда умножить.
О том же свидетельствуют записки авторов хроник и писателей того времени, а также отчеты тех представителей власти, которые заботились о выполнении законов. Здесь мы приведем только слова Суриты, падре Бена — венте или Мотолиниа, епископа Сумарраги, падре Бургоа и маркиза Варинаса.
Сурита говорит: «Слышал я от многих испанцев в Новой Гранаде, что когда идешь оттуда в губернаторство Попайан (
Епископ Сумаррага сообщает, что в отсутствие Эрнана Кортеса правитель Гонсало де Саласар и его помощник Педро Алумидес «грабили налево и направо все, что могли, сажали местных князьков в тюрьму и держали их там, чтобы получить за них побольше золота и драгоценностей», а в другом месте добавляет, что вследствие произвола Нуньо де Гусмана в провинции Пануко некоторые «старейшины приказали им (индейцам), чтобы они покинули свои поселения и дома и уходили в горы и чтобы никто не касался жены своей, дабы не породить потомства, которое могут на глазах у них превратить в рабов и выгнать из родных мест».
Падре Бургоа, писавший в 1670 г., со своей стороны подтверждает, что обуреваемые жадностью конкистадоры ввергают «в жалкое рабство этих беззащитных бедняг», у которых господство испанцев вызывает такой ужас, что «стоит кому-нибудь из испанцев появиться в их поселении, как все мужчины и женщины покидают хижины и бегут в горы, карабкаясь по кручам, подобно горным козам».
Маркиз де Варинас, дон Габриэль Фернандес де Вильялобос в одном из своих отчетов королю (XVII в.), рассуждая о вымирании населения Индий и нищете жителей, указывал, что это были «самые населенные провинции в мире», и хотя в этом донесении, так же как в любых статистических данных того времени, много неточностей и преувеличений, все же надо признать, что каждое личное впечатление всегда в той или иной мере основывается на живой действительности.
