Это не мешало королям очень часто созывать кортесы в XVI и XVII вв. (44 раза в царствование Карла I и Филиппов, ни разу при Карле II); но, хотя петиции кортесов были многочисленны и обоснованы, результат их был ничтожен, ибо основной причиной созыва кортесов всегда было намерение короля получить субсидию. Несмотря на истощение производительных сил страны, эти субсидии всегда утверждались, что доказывает ослабление представительных органов. Политические интересы, воодушевлявшие депутатов в прошлые века, более не существовали. Часто случалось, что депутаты, выбранные голосованием или назначенные по жребию (обе системы продолжали существовать), уступали свои полномочия лицам, которые не входили ни в состав городского совета, ни даже в состав населения данного города, а были «влиятельными особами, добивавшимися депутатского звания ради своих личных целей, а не ради общественного блага всего королевства или пославших их городов». Причем передача звания производилась путем купли-продажи, против чего был направлен указ от 11 июля 1660 г., опубликованный 27 июля. Кроме того, участились случаи назначения депутатов королем, что целиком отдавало кортесы в руки короны, а получаемое депутатами вознаграждение превращали в подлинный подкуп. К тому же королевские чиновники диктовали городам и селениям (как это делалось уже в первые годы царствования Карла I) наказы, которые те должны были дать своим депутатам, и хотя городские советы пытались обойти чиновников, вручая своим представителям тайные наказы, конечным результатом всех этих мер было то, что кортесы полностью утратили свою независимость. В конце концов указом королевы-правительницы Марианы Австрийской, опубликованным во время несовершеннолетия Карла II (27 сентября 1665 г.), право, утверждать налоги было передано городским советам, и таким образом была уничтожена единственная причина, побуждавшая королей созывать кортесы.
Неудивительно поэтому, что с того времени и вплоть до 1700 г. кортесы не созывались ни разу. Высказывалось, правда, мнение о необходимости созвать кортесы, чтобы решить вопрос о наследовании короны, которую оспаривали австрийские Габсбурги и Бурбоны; но эти предложения так и не были осуществлены.
Арагон, Каталония, Валенсия и Наварра были в лучшем положении, потому что указ 1665 г. не касался этих королевств; но кортесы собирались здесь не чаще, чем в Кастилии, главным образом из-за больших трудностей, связанных с их созывом; каждое королевство (особенно Валенсия) требовало, чтобы кортесы созывались на территории их страны и с обязательным участием короля; для него же подобные путешествия не всегда были возможны и, кроме того, вызывали огромные расходы. Однако нужда в субсидиях побуждала королей преодолевать эти препятствия, и в Арагоне кортесы собирались 17 раз, в Каталонии — 13, в Валенсии — 14 и в Наварре — 73 раза. Короли немногого добивались от этих собраний, так как сословия решительно отказывались утверждать налоги, а если и соглашались (под влиянием угроз — и других мер воздействия), то проявляли такую скаредность, что полученные средства почти никогда не могли удовлетворить нужд короны, а иногда не покрывали даже расходов на проезд короля и его придворных. Ненависть, которую Оливарес вызвал в Каталонии, отчасти объясняется поведением его в кортесах, когда он требовал утверждения налогов.
Из-за дарившей в те времена местной обособленности не могла зародиться идея объединения кортесов различных королевств в единый национальный орган, который мог бы лучше противостоять наступлению абсолютизма; впрочем, весьма вероятно, что если бы такая идея и возникла, короли решительно отвергли бы ее.
Упадок городских муниципалитетов. Окончательное утверждение абсолютистского режима отразилось также и на муниципальной жизни. Почва для этого была подготовлена. Католические короли обеспечили себе возможность вмешательства в деятельность городских советов, для того чтобы местная автономия не мешала им осуществлять свою власть и не умаляла их суверенитета. В Каталонии Фернандо II и его отец достигли тех же результатов, опираясь на монархические настроения народа, который противился феодальным устремлениям крупного дворянства и владетельного духовенства. В Арагоне королевская власть особенно укрепилась к концу XV в. после победы над олигархией знати и городов. В Валенсии и на Майорке вспыхнувшее в первые годы царствования Карла I восстание херманий послужило центральной государственной власти поводом для того, чтобы показать свою силу и сломить сопротивление плебейских слоев в крупных городах.
