Низшие слои народа состояли из батраков (
В 1570 и 1590 гг. архиепископ сарагосский Эрнандо де Арагон и епископ Сегорбийский Мартин де Сальватьерра также просили Филиппа II о том, чтобы он ограничил власть сеньоров, но успеха не добились. В 1616 г. юрисконсульт Педро Калисто Рамирес защищал в своей книге справедливость неограниченной сеньориальной власти, объявляя ее «свободной от всяких запретов и безграничной по отношению к жизни вассала», не оставляя последнему ни одного прибежища против жестокости сеньора, кроме церкви. Все же он признавал, что права сеньора кончаются после смерти вассала и что сеньор не смеет ни надругаться над его трупом, ни запретить хоронить его.
Тирания арагонской знати привела в XVI и XVII вв. к новой волне мятежей, подобных тем, что мы наблюдали во времена Фердинанда Католика; например, восстание вассалов Рибагорсы в конце царствования Филиппа II или вассалов Арисы, которые убили своего сеньора и подняли мятеж (1585 г.), и т. д. Но поскольку арагонским вассалам не удалось объединить свои действия подобно крестьянам Каталонии, результатом их разрозненных выступлений и мятежей были жестокие преследования, еще более усугубившие их тяжелое положение. Частое повторение подобных выступлений в конце концов подействовало на королей и убедило их в необходимости изменить существующие порядки. Одной из мер, хотя и недостаточной, было присоединение к короне поселений, которые особенно страдали от сеньориального гнета. Первый случай присоединения произошел в 1519 г., вскоре после вступления Карла I на испанскую землю.
В Каталонии положение было совсем другим. Сохранение сеньориальных прав, по-прежнему тяготевших над крестьянством, освобожденным от других крепостных повинностей, приводило к отдельным возмущениям. Обычно крестьяне освобождались от повинностей, наложенных на них сеньориальным правом, с помощью денежного выкупа; но иногда сеньоры не соглашались на освобождение и преследовали вассалов, несмотря на поддержку, которую им оказывал коронный суд. Так было, например, в Ла Висбале, где в XVII в. (1620–1621 гг.) разгорелась борьба между общинами крестьян и епископами Херонскими — их сеньорами — именно по этой причине. Крестьяне восстали после отказа сеньоров освободить их от повинности. Последние пытались подавить волнения с помощью вооруженных отрядов, которые преследовали и, карали вассалов за ношение оружия, ночные сборища и т. д. Борьба между сеньорами и народом была повсеместным явлением в Каталонии в XVI и XVII вв. и воспроизводила, хотя и по другим причинам, борьбу, происходившую в XV в.
Низшие сословия не упускали случая досадить и повредить знати, находя в этом поддержку у духовенства, особенно у францисканцев и доминиканцев. Со своей стороны, сеньоры, для того чтобы отразить нападение и для того чтобы ответить ударом на удар, создавали вооруженные банды, державшие в постоянном страхе села, деревни и даже такие крупные города, как Барселона. Эти банды постепенно превратились в простые разбойничьи шайки, а состояние непрерывной войны, в котором находилась страна, способствовало росту бандитизма. Для борьбы с этим злом вице-король Каталонии в 1602 г. приказал созвать ополчение, в тех же целях была создана специальная милиция.
Все эти меры еще более обострили гражданскую войну. Милиция, состоявшая из плебеев, обратила свое оружие против сеньоров, которые в ответ создали настоящие армии, и борьба распространилась на все королевство. Одна из сторон назвала себя Ниеррос, другая — Кадельс, — названия, получившие громкую известность. Вожди в этой борьбе выдвигались главным образом из среды сеньоров, как светских, так и духовных. Рокагинарт (или Рокагинардо) и дон Хуан де Сарральон стали героями народных легенд. Только после того, как в Каталонии кончилась война за отделение, и Филипп IV овладел Барселоной, прекратились распри между сеньорами и плебеями. Победа, естественно, осталась за плебеями, знаменуя упадок значения знати и ее власти в Каталонии и начало постепенного освобождения крестьян от подчинения сеньорам. Однако правовое положение обоих сословий не изменилось.
