История Испании. Том II полностью

Власть арагонского дворянства была много больше; арагонские дворяне сохранили право распоряжаться жизнью и смертью вассалов; сажать их в тюрьму без суда и без права обжалования; лишать их имущества как в виде наказания, так и в тех случаях, когда вассал переселялся на другое место; разрешать или запрещать браки и т. д. Ни петиции кортесов, поданные королю в 1626 г. с просьбой уничтожить эту неограниченную власть, ни усилия некоторых служителей церкви, направленные на то, чтобы улучшить положение обитателей сеньорий, ни присоединение некоторых сеньорий к короне (например, Рибагорсы в 1590 г.) не могли искоренить этих пережитков феодального режима в течение всего изучаемого периода[65].

Иерархический порядок внутри знатного сословия. В первые годы царствования Карла I для дворянства был официально установлен иерархический порядок и тем самым была уничтожена неясность, существовавшая в этом вопросе во времена католических королей. Начиная с 1520 г. звание рикос омбрес[66] было окончательно отменено и официально заменено званием гранда Испании. Звание это принадлежало только дворянам высшего ранга, причем количество грандов было ограничено и сведено к двадцати пяти (среди них были маркиз де Вильена, герцоги Вильяэрмоса, Гандиа, Мединачели, Медина-Сидония, Нахера, Инфантадо, Аркос, Альба, Фриас и др.), что соответствовало двадцати наиболее старинным и известным аристократическим родам: Арагон, Барха, Ла-Серда, Гусман, Мендоса, Осарио, Толедо, Веласкес и др. Особой привилегией этого сословия было право не снимать шляпу в присутствии короля и именоваться его «братьями». Число грандов было увеличено во время последующих царствований. Остальные знатные люди назывались просто титулованные (titulos) и, креме четверых, имевших звание братьев короля, именовались только родственниками монарха. Разница между обеими категориями этим и ограничивалась, ибо никогда между ними не существовало разницы ни в знатности, ни в богатстве, ни в общественном положении. С социальной точки зрения гранды и титулованные (гранды впоследствии гоже стали называться титулованными) являлись верхушкой дворянского сословия и представляли собой не что иное, как старинную, средневековую аристократию.

Ниже этих двух групп дворянства стояли, как и встарь, кабальерос и идальго; последнее слово, не потеряв своего первоначального широкого значения, употреблялось отныне специально для обозначения низшей категории дворян, лишенных состояния (или обладавших незначительным состоянием), сеньорий, права юрисдикции и высоких общественных постов. Но по мере того, как сужалось значение слова идальго, расширялся круг лиц, носивших это звание, ибо люди все больше стремились доказать свою принадлежность к благородному сословию, хотя бы только по названию.

Тщеславная страсть к гербам, возникшая к концу средних веков в различных областях, например, в Каталонии, в XVI и XVII вв. превратилась в национальную болезнь. Все стремились стать идальго; те, кто разбогател недавно, считали необходимым приукрасить свое богатство знатным происхождением; другие добивались этого из чистого тщеславия и из желания пользоваться всеми привилегиями знати, дарованными ей королем. Все население Гипускоа целиком претендовало на звание идальго и доказывало свои права, добиваясь признания их со стороны короны. Никто не хотел быть плебеем, принадлежать к простому сословию; таким образом закреплялись средневековые различия, исключительное привилегированное положение дворянства и его превосходство над массами. Подобные стремления в большинстве случаев сочетались с отсутствием материальных средств, а тщеславие идальго не разрешало ему заниматься теми видами труда, которые именно и могли облегчить его положение[67]. Так возник тип голодного и праздного идальго, обивающего пороги министров и фаворитов, тип, изображенный и высмеянный литературой того времени.

Короли и кортесы пытались противодействовать этому вредоносному направлению умов, причем кортесы еще в 1518 и 1523 гг. просили короля поменьше жаловать звание идальго и отменить те пожалования, которые он даровал без достаточных оснований; но лихорадка от этого не утихла, ибо власти сами поддерживали ее, продавая звания идальго (тому есть свидетельства в 1553 г.) с целью пополнить королевскую казну.