История иудаизма полностью

В отношении традиционных ритуалов Лурия и его последователи в целом занимали консервативные позиции, и их склонность вчитывать мистический смысл в существующую литургию укрепила ряд ритуалов в широких слоях еврейского населения. Устойчивым наследием лурианской каббалы стало не столько изменение в образе жизни людей, сколько более глубокое осознание простыми евреями мистического значения уже бытовавших обрядов. Предпочтение, отдаваемое Лурией сефардской литургии, и его связанные с нею мистические медитации сделали литургию сефардов престижной и среди ашкеназских каббалистов. Сам Лурия был известен литургическими стихами, и многие пиюты, созданные цфатскими каббалистами, особенно для субботней трапезы, сыграли свою роль в распространении языка каббалистической символики:

Некоторые ритуалы цфатских каббалистов так и не вышли за пределы их общины: такова изысканная процессия кануна субботы, когда члены общины выходили за город, одетые в белое, чтобы поприветствовать «невесту-Субботу». Этот обычай ввел (или возобновил) Шломо Алкабец, один из основателей сообщества каббалистов Цфата и учитель многих из них, в том числе Моше Кордоверо. Особый статус Цфата сохранился и в дальнейшем, хотя к концу XVI века и численность, и благосостояние еврейской общины города значительно снизились.

Каббалисты называли Цфат одним из четырех святых городов Земли Израиля, наряду с Хевроном (где похоронены библейские патриархи), Тверией (местом создания Иерусалимского Талмуда) и Иерусалимом (где когда-то стоял Храм). В то же время интеллектуальные и творческие свершения цфатских каббалистов стали достоянием всех евреев; так, весь еврейский мир мгновенно принял написанный Алкабецем субботний пиют «Леха доди» («Выйди, друг мой»), исполненный мира и радости субботнего дня, отражающих мир и радость грядущих мессианских времен:

Распространение лурианской каббалы имело и непредвиденные последствия. Растущая вера в переселение душ привела к убеждению в том, что в живого человека может вселиться дух мертвеца, осужденный бродить без тела за прижизненные грехи. Такой дух — дибук (слово восходит к ивриту через идиш, впервые зафиксировано в XVII веке в Восточной Европе) — мог, как считалось, говорить устами того, в чье тело он вошел. Дибук по определению был злым духом, и для его изгнания были разработаны целые ритуалы, в которых применялся иѓуд — сочетание божественных имен, мыслившееся как мистическое соединение мужского и женского начал Творца. Дадим слово Хаиму Виталю:

Оптимизм лурианской каббалы с ее представлением о том, что любой человек может участвовать в собирании рассеянных искр, сделал ее к концу раннего Нового времени самой влиятельной разновидностью мистицизма как среди знатоков каббалы, так и среди простых евреев, привлеченных тем, что каждая заповедь и каждое слово любой молитвы имеет скрытый мистический смысл, а главной целью набожной жизни является «исправление мира» (тикун олам). Между вышним и нижним мирами есть соответствие. Частые молитвы приближают искупление, внося гармонию в мир сфирот. Так ритуал превратился в теургический акт. Напрямую восходят к лурианской каббале и некоторые элементы теологической концепции, призванной поддержать притязания Шабтая Цви.