Евреи покоренных Наполеоном немецких городов, в том числе Франкфурта и городов Ганзы, по настоянию Франции также были уравнены в правах с остальным населением, но, несмотря на борьбу еврейских делегатов за гражданские права на Венском конгрессе (а может быть, и из-за нее), после падения Наполеона во многих германских государствах наступила антисемитская реакция, которой способствовали романтические представления христианской тевтонской культуры, в которой евреям не было места, если они не отказывались от иудаизма, — или не было места вовсе. В августе 1819 года произошли еврейские погромы в Вюрцбурге, получившие название «хеп-хеп» по кличу погромщиков. Сперва беспорядки ограничивались Баварией, Баденом, Галле и Вюртембергом, где они затронули и сельские территории, но затем распространились далее: на север — вплоть до Копенгагена, на восток — до Кракова и Данцига, на юг — до Граца. Причины погромов были отчасти экономическими: после голода 1816 года крестьяне в деревнях задолжали еврейским купцам и ростовщикам. Но имело место и чувство обиды от новых свобод, полученных еврейскими финансистами; яростному погрому подверглись, в частности, дома Ротшильдов во Франкфурте. В ответ немецкие государства не нашли ничего лучшего, как во избежание обид и беспорядков отменить эмансипацию, и в следующие десятилетия немецкие евреи, все большая доля которых принадлежала к среднему классу и жила в крупных городах, особенно в Берлине, активно боролись за равные гражданские и политические права. Евреи принимали участие в революции 1848–1849 годов, считая себя частью общенемецкого движения, направленного на создание свободного, демократического, либерального германского государства. В новой Германской империи, основанной после франко-прусской войны 1870 года, немецкие евреи были в большинстве отношений уравнены в правах с остальными гражданами, хотя по-прежнему имелись официальные ограничения на занятие ими любой должности в правительстве, а на практике им был также закрыт доступ к высшим академическим званиям в новых университетах и к офицерским должностям в армии [5].
Что касается этого последнего ограничения, здесь заметно более открытым в конце XIX века было французское общество, где евреи могли участвовать в государственных делах на самом высоком уровне. Поэтому для всех европейских евреев стал потрясением приговор Альфреду Дрейфусу, ассимилированному еврею из богатой семьи и офицеру генерального штаба Франции, осужденному в январе 1895 года на пожизненное заключение за государственную измену. Суд вынес приговор на основании поддельных документов, которые якобы доказывали, что Дрейфус передал секретный документ военному атташе в немецком посольстве в Париже. Это вызвало решительный протест у либерально настроенных «дрейфусаров», которые призывали к оправданию Дрейфуса (отчасти стремясь ослабить влияние католической церкви на правых и военный истеблишмент, так и не оправившийся после поражения от Пруссии в 1870 году), и показало, что даже самый что ни на есть патриотичный и ассимилированный еврей в либеральнейшей стране может стать мишенью озлобленных антисемитов — заложником напряженных отношений в социуме в масштабах страны [6].
Противники Дрейфуса учредили Лигу французского отечества; во многих странах Европы появились схожие националистические движения, которые вычеркивали евреев из национальной истории и тем самым отказывали им в какой-либо роли в дальнейшем развитии страны. Так, во время революции 1848 года в Дунайских княжествах (ныне Молдавия и Румыния) евреи присоединились к подавленному впоследствии национально-освободительному восстанию против России и Турции, но и в последующие десятилетия иудеям лишь изредка удавалось получить румынский паспорт. Вопреки требованиям великих держав на Берлинском конгрессе 1878 года, окончательно установившем независимость Румынии, евреям был закрыт путь в ряд профессий (в том числе юриспруденцию и медицину), они не могли занимать офицерские посты и (с 1893 года) посещать государственные школы. Многие из боровшихся за эмансипацию были вынуждены покинуть страну [7].
