История иудаизма полностью

Одним из таких изгнанников стал Моше (Мозес) Гастер из Бухареста. Он учился в университете Бреслау (Вроцлава) и в Еврейской теологической семинарии в том же Бреслау, где в 1881 году, в возрасте двадцати пяти лет, получил звание раввина, после чего был назначен преподавателем румынского языка и литературы в Бухарестском университете. За протест против преследования евреев он был уволен из университета, изгнан из страны и поселился в Англии, где с 1886 года преподавал славянскую литературу в Оксфордском университете. Годом позже он был избран хахамом английской сефардской общины и оставался на этой должности пятьдесят три года, до конца жизни[161]. Гастер не случайно выбрал в качестве убежища Англию. Британская империя в этот момент находилась на вершине своего могущества, и тамошние евреи имели все политические права — вплоть до того, что Лайонел Ротшильд с 1847 года многократно избирался в парламент от лондонского Сити. Правда, он долгое время не мог занять место в парламенте из-за необходимости принести христианскую присягу и стал полноправным членом палаты общин только в 1858 году, получив разрешение присягать по канонам иудаизма. В 1885 году, когда Гастер покинул Румынию, сын Лайонела Натаниэл стал первым открыто исповедующим свою веру иудеем, возведенным в пэрское достоинство. Раввин лондонской Большой синагоги уже с середины XVIII века неофициально считался главой ашкеназских евреев Англии, а в 1845 году был официально утвержден главным раввином Объединенных еврейских общин Британской империи (иначе Объединенной синагоги); раввины назначаются на эту должность светскими руководителями общин и до настоящего времени пользуются значительным уважением широкой публики. Было бы неверно утверждать, что в Англии XIX века совсем не было антисемитизма, но, например, когда Бенджамин Дизраэли стал премьер-министром, это почти не вызвало враждебности нееврейского населения, хотя Дизраэли не скрывал своего еврейского происхождения и гордился им; что же касается враждебности в культурной сфере, следы которой можно увидеть в книжных образах евреев, начиная с Шекспира, а также в таких признаках социального пренебрежения, как недопуск евреев в гольф-клубы или антисемитские анекдоты, это не идет ни в какое сравнение с дискриминацией, которой подвергались евреи в тот же период в большинстве стран континентальной Европы [8].

Самую ожесточенную дискриминацию пришлось испытать в XX веке евреям Германии, где из-за горечи национального унижения после поражения в Первой мировой войне и политического хаоса начала 1930-х годов нашли благодатную почву нацистские заявления о том, что во всем виноваты евреи. После прихода к власти Гитлера в 1933 году немецким евреям было запрещено занимать государственные должности, они были лишены гражданских прав. Соответствующие законы были проведены в жизнь невероятно быстро и почти без противодействия со стороны населения в целом. От всех предыдущих проявлений антисемитизма это отличалось не только уровнем агрессии, проявлявшимся в риторике об «уничтожении еврейской заразы» (как оказалось впоследствии, вовсе не фигуральном), но и расовым, а не религиозным определением еврейства, так что любой, кто имел еврейское происхождение (которое определялось по наличию хотя бы трех еврейских дедушек и бабушек), считался евреем вне зависимости от религиозной принадлежности. В основе расового антисемитизма лежали псевдонаучные расовые и евгенические теории, популярные в Европе и США в конце XIX века. Евреев стали рассматривать как принадлежащих к низшей семитской расе, представляющей угрозу арийцам из-за роста смешанных браков, ставших возможными благодаря гражданской эмансипации евреев во многих европейских странах. С ростом национализма политические деятели по всей Европе и даже в США стали поднимать на щит антисемитские лозунги и проводить соответствующие меры, дабы продемонстрировать свой патриотизм. Но лишь в Германии подобная риторика привела в конечном итоге к тому, что государство вступило на путь физического уничтожения евреев.

Многие страны Европы, затронутые холокостом в 1939–1945 годах, лишь спустя десятилетия признали последствия практически полного исчезновения евреев для общества в целом. Ныне чудовищность произошедшего стала общепризнанной, особенно в Германии, где появились многочисленные музеи еврейской культуры, ведутся интенсивные образовательные программы и предпринимаются огромные усилия по исследованию феномена антисемитизма.