Военная служба, обязательная как для юношей, так и для девушек, с момента основания государства стала одним из факторов, сплачивающих большинство израильтян-евреев, — и тем сильнее, что участвовать в военных действиях приходится нередко. С 1963 года государство установило День поминовения павших воинов, назначив его на один из траурных (по раввинистическому календарю) дней счета омера. Накануне вечером по всей стране звучит сирена; наутро, в 11 часов, сирена раздается снова, и зажигаются поминальные свечи. В синагогах проводится общественная служба с чтением молитвы «Изкор», а все развлекательные учреждения в соответствии с законом закрыты. На следующий день, 5 ияра, отмечается День независимости; главный раввинат постановил, что траурные ограничения омера на этот день отменяются, но по закону, принятому Кнессетом, если 5 ияра выпадает на пятницу или субботу, то празднование всегда переносится на четверг, чтобы в ходе праздничных мероприятий не нарушить субботу. В раввинистических кругах немало спорили как о разработке литургии для этого праздника (для него, как и для основных праздников, выпущены особые молитвенники), так и о том, считать ли основание государства чудом, подобным тем, в память о которых празднуются Ханука и Пурим. После освобождения Старого города Иерусалима (1967) при Шломо Горене был установлен еще один праздник — День Иерусалима; он также попадает на период счета омера (28 ияра), но выходным днем не является. В этот день проводится торжественная церемония у Западной стены Храма, а в утренней молитве в синагогах читается «Ѓалель» и соответствующие благословения: ведь для еврейских паломников освобождение территории, где стоял Храм, имеет религиозный смысл. В апреле 1951 года Кнессет постановил отмечать 27 нисана как «День памяти Шоа [Катастрофы] и восстания в гетто» в память о Катастрофе и о героическом, но безуспешном восстании против немцев, поднятом евреями Варшавского гетто в апреле — мае 1943 года. В первые годы после создания государства наблюдалось неоднозначное отношение к увековечению памяти об уничтожении европейских евреев, а не о подвигах тех, кто сражался; этим объясняется решение посвятить день не только скорби о жертвах. К концу 1970-х годов для этого дня сформировались особые церемонии, например зажигание свечей, была разработана специальная литургия, а дата стала известна как «День Катастрофы и героизма» [21].
Из религиозных праздников светские израильтяне наиболее охотно отмечают Лаг ба-Омер с его фейерверками и кострами, Хануку (с акцентом на героизм Маккавеев) и Пурим, в ходе которого дети и взрослые участвуют в карнавальных шествиях под названием адлояда — от талмудического предписания пировать на Пурим ад де-ло яда («пока не перестанет отличать» проклятие Аману от благословения Мордехаю — речь о персонажах истории Эстер, см. главу 10). Дети надевают маски, и по улицам гуляют толпы веселых людей, но, вопреки предписанию раввинов пить в этот день вино, пьяных в стельку не так уж много. В первые годы существования государства предметом всеобщего помешательства светских евреев стала викторина «Танах», приуроченная ко Дню независимости: участники испытывали приятную ностальгию по детству, проведенному в религиозной школе, и тешили национальное самолюбие. Премьер-министр Давид Бен-Гурион поощрял как археологические раскопки на местах библейских городов, так и изучение Танаха, считая и то и другое важным для формирования чувства национальной идентичности, привязанной к Земле обетованной и к еврейскому происхождению, но лишенной «наносных» плодов двадцатипятивекового религиозного развития. Викторина проводится и ныне, но у светских израильских евреев появились новые пристрастия. У израильтян действительно сформировалась особая национальная идентичность, и еврейская история до XX века играет в ней совсем небольшую роль. В рамках «светского иудаизма» делаются попытки познакомить светскую израильскую молодежь с религиозным наследием евреев диаспоры, однако оно воспринимается в лучшем случае как нечто чуждое, а в худшем — как занудство и потенциальная угроза: ведь многие считают, что из этого наследия неизбежно вырастают воззрения и образ жизни ультрарелигиозной части еврейства.
