Научно-технические достижения поставили перед ѓалахическими авторитетами немало новых проблем. Вопросы о допустимости кремации умерших, использования электричества в субботу, трансплантации органов, искусственного оплодотворения иногда становились линиями размежевания между еврейскими религиозными группами. Немало копий было сломано по вопросу об использовании механизированного труда для различных процессов, связанных с соблюдением религиозных заповедей. Так, по итогам дискуссий о производстве
Положение многих западноевропейских и американских раввинов, наставлявших евреев в своих респонсах, посвященных подобным изменениям, заметно отличалось от положения их предшественников, живших до современной эпохи. С середины XIX века большинство общин этих диаспор представляют собой, по сути, общественные организации, где раввин является работником, нанятым на определенный срок. Авторитет этих раввинов, которые нередко выбираются больше за административные навыки, чем за раввинистическую ученость, определяется, как правило, не только их квалификацией, но и личными качествами. В XIX–XX веках западноевропейские раввины стали носить священническую одежду по образцу христианских коллег, отказываясь от традиционного еврейского облика и даже сбривая пейсы, и гордиться университетским образованием не меньше, чем знаниями, полученными в ешиве. Для руководителей адаптировавшихся к чужой культуре общин было важно, чтобы раввин, нанятый исполнять обязанности духовного лидера, имел право на обращение «доктор», а не просто «рабби» [17].
В Государстве Израиль роль раввинов сложнее. Проблемы современной жизни (например, законы, касающиеся абортов и проведения вскрытий) неизбежно требуют принятия государством тех или иных решений, а из-за баланса сил между партиями в демократической системе с пропорциональным представительством важные портфели в правительстве с 1948 года не раз получали партии, стоящие на религиозной платформе. Среди самых важных решений религиозного характера, принятых государством, стало определение еврейства тех, кто желает переселиться в Израиль, воспользовавшись Законом о возвращении, дающим всем евреям право на гражданство страны. В частности, государство, несмотря на противодействие некоторых авторитетных раввинов, постановило, что эфиопские евреи (фалаша) являются евреями, а также что репатрианты из Советского Союза, не могущие доказать свое еврейство по рождению из-за отсутствия записей, должны считаться евреями, если они сами себя таковыми считают. Поправка к принятому в 1950 году Закону о возвращении проясняет определение еврейства в применении к гражданству (но не к религиозным обрядам, в число которых входят брак и похороны): право на возвращение получили близкие родственники евреев, так как во время холокоста таких людей также преследовали: «Права, предоставляемые еврею в соответствии с этим Законом… предоставляются также детям и внукам еврея, его супруге/супругу, супругам детей и внуков еврея». Однако при всем либерализме предусмотрены и определенные ограничения: в поправке далее указано, что евреем считается человек, который «не принадлежит к другой религии». Это уточнение было внесено по итогам знаменитого дела брата Даниэля — польского еврея, некогда спрятанного от нацистов католиками и принявшего крещение, однако ощущавшего себя евреем и желавшего поселиться в Хайфе. Судья Зильберг в своем вердикте, ставшем одной из вех истории светского суда Израиля, постановил, что, в противовес нацистскому определению, «еврей, принявший христианство, не считается евреем». Это постановление было одобрено ортодоксальными раввинами, несмотря на то что оно выражает точку зрения более строгую, чем
