Эти общие представления о людях, населявших Британскую Северную Америку в ранние периоды ее истории, создают яркую картину тех экономических основ, на которых держались колонии. Разумеется, здесь существовали и иные способы заработать себе на жизнь. В небольших городках имелись свои лавочники, священники, сапожники, каретных дел мастера и т. д. В более крупных городах трудились юристы, купцы и предприниматели. И это без учета жизненно важных трудов женщин в городах и в сельской местности. Однако основными видами хозяйственной деятельности, поддерживавших экономику колоний, являлись именно рыболовство, пушной бизнес, рубка леса и фермерство. По терминологии экономистов, это были «базовые отрасли» Британской Северной Америки, и люди, занятые в них, считались узнаваемыми «канадскими» типажами. Впрочем, как большинство стереотипов, эти популярные представления наряду с крупицами истины содержали в себе много вымысла. Скорее они пригодны для создания легенд, нравоучительных басен и карикатур, чем для написания реалистических портретов. И то, что они остались в литературе, театре и в музеях, которые прославляют и воссоздают «более размеренные» колониальные времена, требует вдумчивых размышлений о той роли, которую эти виды деятельности, профессии играли в жизни наших предшественников.
В 1760–1780 гг. ньюфаундлендское рыболовство в основном было сезонным промыслом, управлявшимся из Европы. Во время Американской революции оно было разрушено вербовкой рыбаков в Британский флот и налетами каперов, поэтому при восстановлении промысла после 1783 г. на складах накопилось слишком много сушеной трески. Цены на нее упали, и купцы несли большие убытки. Последовала череда банкротств. С возобновлением войны между Британией и Францией в 1793 г. сезонный вылов рыбы сократился, а к 1800 г. население Ньюфаундленда в летний период на 90 % состояло из постоянных жителей острова, которые производили 95 % от общего экспорта местной трески. Один британский военно-морской офицер указал в докладе, что «из места рыболовного промысла остров внезапно стал превращаться в Колонию, где как-то незаметно очень большое количество Людей каждый год стало оставаться на Зиму, обзаведясь Домами, Землей и Семьями». Данное преображение быстро приняло долговременный характер за счет резкого увеличения доли приезжавших туда женщин с детьми.
Эти изменения произвели настоящий переворот в жизни Ньюфаундленда. Вплоть до конца 1770-х гг. рыболовный промысел был представлен тремя отчетливо выраженными социальными группами. Купцы, проживавшие в Британии или Ирландии, организовывали промысел, управляли складами на острове и поддерживали огромную сеть международных торговых связей. Лодочники (или поселенцы), местные жители или сезонные владели лодками и снастями для прибрежного лова и приобретали припасы у купцов, которым продавали свой улов. Третью группу составляли простые работники (как местные, так и сезонные). Они ловили рыбу для лодочников или для тех купцов, кто содержал собственные лодки на свои деньги. Но сокращающееся число работников по договору или сезонных рыбаков, а также рост цен на снасти и продукты питания (в этот период они удвоились, тогда как цена на рыбу выросла не более чем на 50 %) поставили лодочников в особо тяжелое положение. Все чаще и чаще они набирали команды из своей родни, тогда как их жены и дети занимались разделкой рыбы на берегу. Фактически лодочники спустились вниз по социальной лестнице, оказавшись на одной ступени с обычными рыбаками. Как только это произошло, они начали выращивать картофель и огородные культуры, содержать одну-двух свиней, охотиться и, возможно, собирать дикие фрукты и ягоды. По стечению обстоятельств охота на тюленей активизировалась, и это стало давать им небольшую, но столь важную прибавку к их рыбацким заработкам. Центром торговой жизни острова Ньюфаундленд стал порт Сент-Джонс. Прибрежные поселения, известные в этих краях как порты захода, снабжались из Сент-Джонса по морю, в свою очередь, отправляя напрямую городским купцам свои уловы. В таких обменах бартер заменил наличные деньги. Но постепенно сокращалось число купцов, занимавшихся локальным товарообменом; из отдаленных поселков почти полностью исчезли плотники, строившие лодки, и столяры, делавшие бочки для рыболовов, так как семьи сами стали заниматься этими ремеслами в своих общинах, становившихся все более закрытыми и самодостаточными.
