Многие черты сельскохозяйственной экономики в Верхней Канаде раннего колониального периода были характерны для земледелия на всех остальных территориях Британской Северной Америки. Во множестве районов Нью-Брансуика, Новой Шотландии и Острова Принца Эдуарда мелкие фермеры были связаны с большим миром коммерции посредством кредитов, долгов и векселей. Но на менее богатых почвах и в более сложных климатических условиях в этих провинциях производство излишков сельскохозяйственной продукции, если оно вообще было, оказывалось меньше по объему и в большей степени непостоянными, а рыночные отношения не имели такого же значения, как в Верхней Канаде. «Просвещенные» лидеры местных сельскохозяйственных сообществ напрасно старались всю первую половину XIX в. преодолеть традиционные «предрассудки» шотландцев и других земледельцев, приверженных работе по старинке. Известный человек, но закоренелый тори из Новой Шотландии, выдающийся общественный деятель и создатель литературного образа Сэмюэла Слика Томас Чандлер Халибёртон[229] писал в конце 1820-х гг., что потребности шотландских хайлендеров «сравнительно малы; все их амбиции по преимуществу ограничены приобретением лишь самых насущных жизненных благ». Ни премии, стимулирующие повышение урожайности и улучшение породы скота, ни те неимоверные усилия, которые были затрачены в 1820-х гг. на то, чтобы «недосягаемая наука облагородила труды пахаря», не привели к тому уровню коммерциализации и к усовершенствованию сельского хозяйства, на которые рассчитывали сторонники этих мер. «Я никогда не видел и даже не слышал рассказов о другой такой стране, где бы имелось столько же естественных преимуществ, как здесь», — объявил коробейнику-янки Слик, сетуя на то, что местное население, прозванное им «синие носы» (Bluenoses)[230], «либо спит, либо не видит этих преимуществ». Жителям Новой Шотландии недостает трех качеств — «Трудолюбия, Предприимчивости, Хозяйственности», поэтому, продолжил Слик, им следовало бы иметь «на гербе <…> Сову» и надпись: «
Описывая Нижнюю Канаду, комментаторы начала XIX в. также сокрушались по поводу той неторопливости, с какой велось традиционное сельское хозяйство. Однако в этом уже давно заселенном регионе, где фермы заняли все плодородные земли долины реки Св. Лаврентия, заходя на более бедные почвы Канадского щита, характер сельской жизни и ее проблемы были иными. В течение последних четырех десятилетий XVIII в. растущее население расчищало новые земли в сеньориях, расположенных в долинах, с поразительной скоростью. В 1790-е гг. доступ к рынкам Вест-Индии и рост цен в Англии стимулировали развитие местного земледелия, и квебекские купцы рассылали по долине агентов, чтобы они «скупали все зерно, которое не было нужно самим фермерам для пропитания». Сельская местность Нижняя Канада процветала, так что многие франкоканадцы, по заявлению заместителя главного почтмейстера провинции Джорджа Хериота, стали «отказываться от старинного костюма и пристрастились к европейским промышленным товарам и платью». И хотя земледелие, основанное на простом двух- или трехлетнем цикле севооборота, при котором доминировали пшеница и пастбища, представлялось европейским визитерам предельно неэффективным, к 1802 г. экспорт пшеницы по стоимости соперничал с экспортом пушнины. И лишь в последующие годы он стремительно сократился. Быстро растущее внутреннее потребление уменьшало количество пшеницы, предназначенной для экспорта, а необходимость расселять новые семьи заставляла постоянно делить старые сеньориальные земли на все более мелкие участки. Снижение урожаев из-за обильного зарастания полей чертополохом и прочими сорняками, что ухудшало качество росшей на них пшеницы и изготовленной из нее муки, а также увеличение плотности населения побуждали фермеров диверсифицировать производство. Они стали сажать все больше картофеля, который к концу 1820-х гг. составлял почти половину всего урожая. Свинина вновь стала неотъемлемой частью рациона абитанов, и к 1840 г. экстенсивное натуральное хозяйство смешанного типа стало нормой в Нижней Канаде. Абитаны из перенаселенных сеньорий, из которых небольшое, но постоянное количество эмигрантов уже выехало в Соединенные Штаты в поисках лучшей доли, старались собственноручно выращивать все, что было необходимо для удовлетворения своих нужд. Уровень жизни в сельской местности Нижней Канады в XVIII–XIX вв. всегда был низким.
