Жизнь Аллеров протекала в традиционной системе обязанностей перед сеньором и церковью. Хотя Теофиль, его соседи и их наследники могли продать, подарить или заложить свою землю, сеньоры сохраняли за собой право конфисковать ее при определенных обстоятельствах. Они также взимали c каждого цензитария (в широком смысле абитана) своих сеньорий ежегодные платежи — так называемые
Католическая церковь также играла важную роль в жизни абитанов. Соблюдение религиозных обрядов было нормой, духовный авторитет священника распространялся на многие стороны жизни общины, а церковь собирала со своих прихожан весьма внушительные средства. Священникам полагалась церковная десятина, которая законом была установлена в ¹⁄₂₆ часть от урожая всех зерновых; кроме того, абитаны каждое воскресенье делали пожертвования, ежегодно вносили плату за места на церковной скамье и периодически вносили деньги на ремонт церковного здания. Вместе с сеньориальными податями эти выплаты составляли значительные суммы обложения, подчас доходившие до половины стоимости всей продукции фермы, которая оставалась после того, как нужды семьи абитанов были удовлетворены. Эти платежи затрудняли процесс накопления богатства в их руках, укрепляя экономическую власть священников и сеньоров и поддерживая их влиятельный социальный статус в общинах. Впрочем, эта власть была далеко не абсолютной. Сеньоры не определяли выбора культур, которые должны были выращивать их цензитарии, и не вмешивались в их личную жизнь. Абитаны сопротивлялись власти сеньоров, задерживая, например, выплату феодальных податей и пользуясь значительной самостоятельностью при ведении своих личных дел. Точно так же и в отношениях с Церковью абитаны формально соблюдали обряды при посещении мессы и крещении новорожденных детей. Однако при этом они сохраняли традиционные народные верования, пользуясь знахарскими снадобьями и заговорами, которые церковные власти отвергали как предрассудки и магию. Время от времени абитаны сопротивлялись клерикальным инициативам, грозившим увеличением их финансового бремени.
При всем постоянстве уклада жителей низовьев реки Ришельё после 1760 г. в этом регионе наступили значительные изменения. Молодежь, жившая дома и зависевшая от родственников, которые помогали ей расчищать пашни и строить дома и амбары, селилась в отдалении от реки, пока не заняла всю пригодную для обработки землю в этих трех приходах. В начале XIX в. многие фермы состояли сплошь из возделанных полей, демонстрируя ландшафты, почти лишенные деревьев. Крохотные деревушки стали маленькими городками. Сорель в 1790-е гг. процветал в качестве судостроительного центра, а в 1820-е гг. он уже стал портом, в который заходили рейсовые пароходы, курсировавшие по реке Св. Лаврентия. К 1815 г. Сент-Урс превратился в населенный пункт, состоявший «примерно из шестидесяти домов, многие из которых были основательными, хорошо построенными каменными сооружениями». В центре поселения стояли «очаровательная церковь и дом приходского священника <…> [и] неподалеку — господская усадьба». Среди жителей Сореля было много «весьма состоятельных» людей, а также торговцев и ремесленников. Двадцать пять лет спустя в Сен-Дени имелось 123 дома, винокуренный завод, мельница и лесопилки. Среди его жителей, которых насчитывалось более 600 человек, были купцы, нотариусы, мельники и такие мастеровые, как кузнецы и плотники. К 1825 г. в этих трех приходах проживало 11 тыс. человек.
За много лет до этого наступило время, когда большинство сыновей уже не могли создавать себе собственные фермы поблизости от родительских домов. На бедных почвах прихода Сорель абитаны стали делить свои наделы для детей, подрабатывая при этом на сезонных работах в пушном промысле. Получаемое ими жалованье в 1790-е гг. принесло этим людям относительное процветание. Однако хорошие времена быстро кончились. По мере того как в 1790–1831 гг. население прихода выросло в четыре раза, потребность в работниках в пушном деле уменьшилась. С сокращением дополнительного дохода мелких ферм к 1831 г. (площадь немногих из них превышала 35 акров, или 14 га) и община стала беднеть.
