Позже карфагеняне, кажется, укрепились на скале Гибралтара. Это произошло не позже того, когда они закрыли доступ в Атлантический океан кораблям чужих «национальностей». Но когда это произошло? В первом карфагено-римском договоре (первая половина V в.) о закрытии Гибралтарского пролива нет речи[17]. И из слов Пиндара, который в 70-х и 60-х гг. V в. называл крайним рубежом путешествий «Столпы Геракла», или Гадес, нельзя сделать вывод о карфагенской блокаде. Только во втором карфагено-римском договоре 348 г. можно увидеть, что карфагеняне объявили не только северное побережье Африки западнее Прекрасного мыса, но и юго-восточное и южное побережье Испании запретной зоной. Следовательно, она включала и пролив. Это закрытие имело место до 348 г., но предположительно не очень давно, ибо из того факта, что массалиот Пифей предпринял, вероятно, в промежутке между 380 и 360 гг. свое путешествие на Крайний Север явно в торгово-политических целях, можно сделать вывод, что в это время доступ в Атлантический океан для непунических судов был еще открыт. После закрытия пролива карфагеняне, если Страбон не преувеличивает, топили все непунические суда, приближавшиеся к проливу.
Как долго после этого карфагеняне осуществляли господство над Южной Испанией, мы не знаем. Думается, что контроль над испанской «провинцией» они потеряли только во время I Римской войны или даже во время Ливийской войны.
Предположительно после создания южноиспанской сферы интересов карфагеняне установили господство над чудесным островом, о котором рассказывают Псевдо-Аристотель и Диодор, т. е., по всей вероятности, над Мадейрой. Кроме того, они укрепились также на Азорских островах. В пользу этого говорит тот факт, что карфагеняне в конце III или в начале II в. принесли на Корву, самый северный из Азорских островов, свои монеты. Наконец, и Канарские острова не остались вне кругозора карфагенян.
Приблизительно во второй половине VI в. сначала независимо от финикийской колонизации началась карфагенская колонизация Марокко. Постепенно карфагеняне распространили свое влияние и на финикийские колонии в этой стране. Псевдо-Скилак утверждает, что в IV в. все фактории и города, расположенные между Большим Сиртом и Столпами Геракла, находятся под пунической властью. Раскопки доказали (отвлекаясь от знаменитой экспедиции Ганнона), что и места на атлантическом побережье Марокко тоже подчинялись карфагенянам. Им был открыт и хинтерланд атлантического побережья через Луккос и Себу.
Отдельно следует выделить следующие места: Rš'dr = Русаддир = Большой мыс (Мелилья), Эмса, Сиди Абдеслам дель Бхар, Tng = Тингис, Куасс, lкš = Ликс, Русибис (Эль-Джадида?), Тамусида, S'lt = Cana и Могадор. Наряду с ними надо назвать и некоторые другие местности, находящиеся внутри страны, прежде всего Тамуду (Тетуан), Банасу и Волюбилис. Наконец, надо упомянуть здесь и пунические некрополи, которые явно указывают на постоянные пунические, частично еще финикийские, поселения на прибрежной полосе между Аземмуром и Могадором. Это — сам Аземмур, Тит (около Эль-Джадиды), Блед Раба, ль-Хафира (около Квалидии), Мулай Мерс и Джорф эль-Юди.
Пуническая колонизация Марокко, вероятнее всего, протекала при согласии берберских вождей, ибо Карфаген едва ли был в состоянии основать, а тем более сохранить многочисленные и далеко находившиеся колонии, если бы они подвергались военному давлению. Становится все более ясным, что проникновение в Марокко пунических поселений и пунической культуры было много интенсивней, чем полагали многие более ранние исследователи.
В середине VI в. Карфаген в Африке, как и на Сицилии и Сардинии, перешел к военной целенаправленной экспансионистской политике, которую поддерживали такие люди, как Малх. Мы не знаем, пришла ли в это время борьба к какому-либо ясному завершению. Но несомненно, что после смерти Ганнона, который был некоторым образом наследником Малха, карфагено-ливийские столкновения вновь начались. Эти столкновения произошли из-за того, что карфагеняне в течение многих столетий, возможно со времени войн Малха, не платили дань, согласованную при основании города. Бои, очевидно, не приняли большого размаха, так как карфагеняне наконец были готовы согласиться с тем, чтобы выплатить задолженность и тем самым признать права ливийцев.
В V в. особенно Ганнониды расширили сферу карфагенской власти и влияния в Северной Африке. Юстин говорит о войнах с ливийцами, нумидийцами и маврусиями. В войнах с ливийцами карфагеняне добились, наконец, чтобы те отказались от «арендной платы за (позволение) основать город» (Юстин).
