Среди врагов Карфагена был также Гелон, позже ставший тираном Сиракуз. На контрудар, направленный против столь успешно действующих карфагенян и сегестинцев, он решился, когда еще был тираном Гелы (491–490 — около 485 г.). Мотивы его действия носили, кажется, в основном торгово-политический характер. В качестве союзников он пытался привлечь преимущественно спартанцев, особенно напоминая им о необходимости мщения за смерть Дориея. Но спартанцы были склонны поддержать предприятие Гелона так же мало, как и другие греки метрополии. К нему присоединился, однако, тиран Акраганта Ферон, хотя он и не имел сил, нужных для осуществления планов своего союзника. Война велась с большим напряжением сил. Карфагеняне и сегестинцы, как кажется, не добились в ней решающих успехов, но в целом сохранили свои позиции. Значение войн этого времени состояло в том, что в это время определилось положение дел, какое проявилось во время войны 480 г.
Определенная вероятность говорит в пользу того, что в середине VI в. карфагеняне использовали армию на Сардинии не для себя, а лишь откликаясь на призыв о помощи западных финикийцев, живших на Сардинии и испытывавших сильное давление туземных сардов, и поэтому не стремились создавать на острове свои опорные пункты или колонии[12]. Их военные акции натолкнулись, однако, на сильное сопротивление: Малх потерпел довольно чувствительное поражение, которое привело к тому, что карфагенское народное собрание постановило изгнать не только его самого, но и всех выживших солдат. Малх отказался подчиниться этому постановлению. Со своими войсками он подошел к Карфагену, осадил и завоевал свой родной город. После убийства десяти сенаторов, которые способствовали изгнанию Малха, в городе установились нормальные политические отношения. Однако политические противники Малха не успокоились, пока не осудили его за стремление к царской власти и не казнили.
Ганнон, по-видимому, принадлежал к той политической группе, представители которой ликвидировали Малха. Во всяком случае, именно он после Малха играл значительную роль в политической жизни Карфагена. Он укрепил государственный порядок, по-новому поставил военное дело и стал проводить активную экспансионистскую внешнюю и торговую политику. Значение, какое приобрел Ганнон в той важной фазе построения Карфагенской державы, едва ли можно переоценить.
Надо думать, что Ганнон занялся также событиями, в центре которых стоял город Алерия[13] (Корсика). Эта апойкия, основанная приблизительно в 565 г. фокейцами, переживала новый подъем в результате прибытия туда новых поселенцев, бежавших от власти персидского царя. Опираясь на Алерию, фокейцы вторгались в торгово-политическую сферу карфагенян и этрусков, занимаясь не в последнюю очередь активным пиратством. Обе силы оказались вынужденными выступить против фокейской активности в Тирренском и Сардинском морях. Ради обеспечения успеха своего замысла они приблизительно в 540 г. заключили союз. Затем в Сардинском море флоты карфагенян и этрусков (по 60 кораблей у каждого партнера), с одной стороны, и фокейсв, которых тоже было 60, — с другой, столкнулись. Союзники одержали бесспорную победу: они потопили 40 вражеских кораблей и повреди— ч ли оставшиеся 20. После этой победы карфагеняне еще более, чем раньше, оказались в состоянии устранять факторы, мешающие областям их влияния. Возможно, они заключили с этрусками соглашение о взаимном признании сфер интересов. Если это так, то Сардиния вошла в карфагенскую сферу, а Корсика — в этрусскую.
И позже на Сардинии шли опасные и долгие бои. После того, как, может быть, уже Ганнон возобновил военные действия, какие ранее вел Малх, и добился больших успехов, чем его предшественник, Гасдрубал, сын Ганнона, свои силы посвятил далеко идущей задаче подчинить Карфагену Сардинию. Он не менее одиннадцати раз возглавлял военные походы, и, как кажется, речь шла без исключения о походах на Сардинию. Факты показывают, что он четыре раза праздновал «триумф». Прежде чем он умер от раны на Сардинии, он передал верховное командование своему брату Гамилькару, который, вероятно, находился в его штабе.
Ко времени заключения первого карфагено-римского договора Сардиния находилась во власти Карфагена; по крайней мере, карфагеняне претендовали на это.
Раскопки особенно последних лет показали, что во внутренние районы Сардинии не только глубоко проникала пуническая культура, но там обосновались и пунические поселенцы. И если Диодор говорит, что карфагеняне никогда не контролировали весь остров, то это значит, что в лучшем случае лишь горные племена Барбаджи и Галлуры сумели избежать прямой власти Карфагена.
