На I Международном конгрессе финикийских и пунических исследований, проходившем с 5 по 10 ноября 1979 г. в Риме, Жильбер Шарль Пикар задал вопрос: «Можно ли написать историю Карфагена?» И сам же ответил: для периода, предшествующего сражению при Гимере (480 г.), — невозможно. Я смотрю на это с еще большим скептицизмом: и для времени после сражения при Гимере нельзя написать историю Карфагена, разве что главы к истории Карфагена. Если мой труд и назван «История карфагенян», то причина скорее в следовании традиции, чем в объективном определении. Возможность успешного написания истории карфагенян в ограниченном масштабе зависит от количества и качества сведений, имеющихся в нашем распоряжении для реконструкции этой истории. Не считая эпохи войн, которые карфагеняне вели с римлянами, исторические источники очень скудны. Кроме того, отдельные фазы и отдельные аспекты карфагенской истории отражены в античном предании очень неравномерно. Например, ранняя история города погружена в почти непроницаемую тьму, и только случайный свет падает на внутриполитические отношения. Относительно торговых и политических отношений с племенами и городами Северной и Западной Африки, с островами Атлантического океана, с Пиренейским полуостровом, Балеарами, Южной Францией, Италией, Сардинией и Корсикой имеются лишь побочные замечания. И наконец, огромное значение имеет то, что писавшие о Карфагене античные авторы, чьи произведения до нас дошли, — это греки и римляне, т. е. представители тех народов, которые многократно вступали в сильное противоборство с Карфагеном в течение всей его истории. Может быть, мы обо многом были бы лучше осведомлены, если бы сохранился написанный на греческом языке и состоявший из восьми книг обширный труд императора Клавдия «Кархедониака», который ежегодно читался в новом Музее в Александрии.
И если я все же предпринял попытку написать «Историю карфагенян», то потому, что историки, даже при отсутствии надежных источников, ставят перед собой задачу систематизировать известные факты (со времени Мельцера и Гзелля во многих вопросах был достигнут прогресс), а также потому, что есть, быть может, небезосновательная надежда в некоторых пунктах подняться выше результатов нынешних исследований.
В интересах обучающих и учащихся я старался по возможности широко цитировать научную литературу, оставляя в стороне то, что мне казалось неважным. Во всяком случае, я твердо уверен, что все упомянутые в книге работы я просмотрел. Учтена литература, которая указана в «Аппёе Philologique» до 53-го (1984 г.) или в «Revista di Studi fenici» до 12-го (1984) тома.
Я благодарю издателя «Handbuch», моего учителя профессора доктора Германа Бенгтсона, читавшего вместе со мной корректуру, профессора доктора Якоба Зайберта, издательство Бека, особенно доктора Эрнста-Петера Викенберга, мою секретаршу фрау Хельгу Ферш, сотрудников Университета Бамберга и Государственной библиотеки Бамберга, моих помощников-студентов и, наконец, всех, кто взял на себя труд прислать мне критические замечания, даже самые малые.
В последние десятилетия интерес к истории финикийцев и карфагенян возрос снова. Причин тому много, главная — прогресс археологии на финикийских и пунических территориях. Этот двойной аспект — прогресс науки и интерес широкой публики — отражает, например, великолепная выставка «Финикийцы», прошедшая с 6 марта по 6 ноября 1988 г. в Венеции во дворце Грасси. Данная работа имеет целью удовлетворение этой вновь пробудившейся жажды, причем не средствами исторического романа, а средствами трезвого исторического исследования. Отдельное издание имеет то преимущество по сравнению с изданием в «Handbuch», что в нем учтены исследования (свои и чужие) последних пяти лет.
Осторожности ради я должен заметить, что было бы неверным на основании размера той или иной главы судить о значимости ее содержания. Размер глав зависит от объема античных свидетельств, более или менее случайно сохранившихся. Добиться «равновесия» отдельных глав в данном случае невозможно, ибо значительная часть традиции от нас скрыта.
Для читателя, стремящегося получить более полную информацию, я приложу к тексту достаточно объемный список литературы. Принципом выбора были следующие моменты: центральная тематика, научное значение и использование продолжающейся литературы.
Некоторые читатели будут поражены, узнав, что особенно при описании военных действий приводится много чисел. Эти числа сообщаются в работе не из-за математического фетишизма, а ради того, чтобы таким самым быстрым, простым и точным образом обратить внимание на соотношение величин.
При воспроизведении римских имен я поступил следующим образом: при первом упоминании называется полное имя, при дальнейших — только когномен; в случае возможного смешения при дальнейшем упоминании помещается личное имя, но все же не родовое.
