Я благодарю в первую очередь издательство Бека и особенно господина Михаэля Гофмана. Я благодарю также моего сына Бернгарда, который вместе со мной читал корректуру и был моим помощником во многих других случаях.
По сравнению с первым изданием книги здесь устранены некоторые ошибки, сделаны некоторые фактические исправления, в список литературы внесены новые работы. К пониманию, что Магона (VI в.), а с ним и магонидов надо вывести из истории, я пришел благодаря диссертации моего ученика Хайнца-Дитмара Рихтера «Исследования по конституционной истории и внутренней политике Карфагена».
Заслуга написания первой последовательной истории Карфагена принадлежит В. Бёттихеру (1798, Вормсдорф, близ Магдебурга — 1850, Галле). Бёттихеру повезло, ибо он мог использовать результаты экономических и историко-правовых исследований А. X. И. Херена (1760, Арберген, близ Бремена — 1842, Гёттинген). Немногими годами позже У. Ю. Г. Беккер (1791, Гросс-Гивиц, Мекленбург — 1843, Ратцебург) написал во «Всеобщей энциклопедии наук и искусств», издаваемой Й. С. Эршем и Й. Г. Груббером, историческую часть статьи «Карфаген», которая, однако, не представила ничего существенно нового по сравнению с работой Бёттихера. То же самое можно утверждать и о работе «Карфаген и карфагеняне», которую Р. Б. Смит (1839, Вест-Стаффорд, Дорсет — 1908, Бигхем'с Мелькомб, Дорсет) опубликовал в 1878 г.
Самое большое достижение в карфагенской историографии XIX в. принадлежит О. Мельцеру (1846, Лауенштайн, близ Диппольдсвальде, Саксония — 1909, Дрезден). Первый том его «Истории карфагенян» появился в 1879 г. Второй том последовал в 1896 г. К сожалению, Мельцер не сумел довести до конца начатую работу. У. Карштедт (1888, Нейссе, Верхняя Силезия — 1962, Гёттинген) завершил ее третьим томом. Труд Мельцера во многих своих частях еще и сегодня не устарел. Мельцер соединял прекрасное знание литературных, эпиграфических и археологических источников с ясным смыслом политических категорий.
Мельцер, однако, не сумел бы написать свой труд таким, каким он стал, если бы не было важнейших достижений предшествующих работ в трех областях: в области семитской филологии, в области истории права и в области финикийской и пунической археологии. Что касается семитской филологии, то здесь надо прежде всего назвать гебраиста С. Бошара (1599, Руан — 1667, Канн), труд которого носил латинское название «Geographiae sacrae pars prior. Phaleg seu de despersione gentium et terrarium divisione facta in aedificatione turris Babel; Geographiae sacrae pars altera. Chanaan seu de coloniis et sermone Phoenicum» («Первая часть священной географии. Пелег, или О рассеянии племен и земель, происшедшем из строительства Вавилонской башни»; «Вторая часть священной географии. Ханаан, или О колониях и речи финикийцев»). В этом труде автор вышел далеко за границы библейских писаний. Опираясь на свои топонимические исследования, результаты которых в большинстве случаев оказались правильными, хотя в некоторых — все же неверными, он стал предшественником «панфиникиизма», который «родился» прежде всего в опубликованном труде «Финикийцы» Ф. К. Моверса (1806, Косфельд, Мюнстерланд — 1856, Бреслау). Если нередко Моверс ошибался, то часто в других случаях он проявлял необыкновенную проницательность. Бошар создавал свой труд на базе еврейских и арамейских библейских текстов. Только Ж. Ж. Бартелеми (1716, Кассис, Прованс — 1795, Париж) в нескольких небольших своих работах начал использовать финикийские и пунические эпиграфические документы. Но к первому апогею еще молодую науку северосемитской эпиграфики привели В. Гезениус (1786, Нордхаузен, Тюрингия — 1842, Галле) и Э. Ренан (1823, Третье, Бретань — 1892, Париж). Гезениус достиг этого своим трудом «Scripturae linguaeque Phoeniciae monumenta quotquot supersunt» («Памятники финикийского языка и письма, какие сохранились»), а Ренан — обработкой 925 надписей первого тома «Корпуса семитских надписей», издание которого он начал.
Для уточнения своих историко-правовых концепций Мельцер мог опереться, кроме труда Херена, на работы Ф. Г. Клуге, Г. Вольфа и Г. Кернера. Кроме того, Мельцеру по счастливому случаю удалось использовать первые важные достижения финикийской и пунической археологии. Первые научные раскопки на карфагенской территории провел в 1859 г. Ш. Э. Боле (1826, Сомюр — 1874, Париж), после того как датский консул в Тунисе X. Т. Фальбе(1791, Гельсингёр — 1849, Копенгаген) из-за огромных трудностей отказался от соответствующих планов. После Боле следует прежде всего назвать «белого отца» А. И. Делаттра (1850, Девиль-ле-Руан — 1932, Карфаген), который в ходе более чем 50-летних «неутомимых» раскопок в Карфагене сумел раскрыть многие его тайны.
