В первые годы III в. Птолемей отдал Агафоклу, «полномочному стратегу» Сиракуз, который в 304 г. принял царский титул, руку своей дочери или падчерицы Феоксены. Чего хотел Птолемей добиться этой связью? То, что этот брак, как и все другие династические связи этого времени, преследовал чисто политическую цель, несомненно. Мне кажется, что сотрудничество Птолемея с Агафоклом основывается, «возможно, на общем противостоянии Карфагену, который после смерти Офелла снова стал соседом Лагида» (Берве). Это предположение подтверждается сообщением Диодора, что Агафокл в последние годы своей жизни, а он умер в 289 г., вооружался для нового грандиозного похода против Карфагена.
Рассматривая все свидетельства, говорящие о политике Птолемея I относительно Карфагена, едва ли можно сомневаться, что Птолемей никогда не отступал от своей антикарфагенской политики, хотя, если не считать, может быть, события, связанного с Башней Евфранта, о котором сказано лишь мелким шрифтом, от прямого военного столкновения он воздерживался.
Карфагеняне перед лицом этой опасной и имеющей дальний прицел политики заняли оборонительную позицию. На востоке они не имели территориальных интересов и были даже готовы отказаться (временно) от упомянутой прибрежной полосы, если этим можно было удовлетворить жадность птолемеевского хищника. Впрочем, даже такой великой державе, как Карфаген, едва ли можно было предпринимать военные действия как на Сицилии, так и в Восточном Средиземноморье, пока существовала опасность, что эллинистические державы или по крайней мере часть их могут создать коалицию, направленную против Карфагена. В этих обстоятельствах самым благоразумным было выскользнуть из рук восточных государств и посвятить себя строительству державы в Западном Средиземноморье.
Последние десятилетия IV в. в Карфагене были заполнены ожесточенными внутриполитическими столкновениями, вызванными соперничеством господствующих фамилий. Политически взрывная ситуация, возникшая по этой причине, еще более обострилась из-за выступлений африканских соседей. К этим трудностям прибавились, наконец, и военные поражения как на сицилийском театре военных действий, так и на африканской земле. Впервые в истории Карфагена греческие войска стояли у стен города. На кон было поставлено ни больше ни меньше как само существование Карфагенского государства.
Военная угроза Карфагенскому государству исходила от человека, который родился в семье регийского изгнанника в Ферме, городе карфагенской эпикратии. Позже он получил сиракузское гражданство и от горшечника поднялся до одного из самых богатых людей города. Это был Агафокл, сын Каркина. На военном поприще молодой человек впервые выдвинулся во время войн сиракузян против акрагантинцев и бруттиев. После разрыва с сиракузскими полководцами Сосистратом и Гераклидом, которые были настроены проолигархически, он попытался найти свое военное счастье в Кротоне, Таренте и Регии. Но, как только в Сиракузах демократическая «партия» одолела олигархическую, он оттуда вернулся.
Карфагеняне потому вмешались в борьбу сиракузских группировок, что изгнанные олигархи, собравшиеся преимущественно в Геле, просили их о поддержке, и они решили, что не могут оставаться глухими к их просьбе. Впервые карфагеняне открыто заявили, что они готовы активно поддержать одну из группировок в греческом городе, чтобы восстановить ее прежние права. Кажется, что ведущие деятели Карфагена ожидали для себя больше выгод от сотрудничества со своими олигархическими «коллегами», чем от поддержки вождей демократической «партии». Сиракузские олигархи, по-видимому, были больше заинтересованы в продолжении политики мирного сосуществования с карфагенскими соседями, чем беспокойный демос. К тому же в это время, в 322 г., в Карфагене верх одержали силы, полагавшие, что интервенционистская политика лучше отвечает интересами Карфагена, чем оборонительная. Если бы в это время и в Киренаике (во всяком случае, прежде всего) проводили такую рискованную политику!
Развернувшиеся вслед за этим бои, а они шли частично около Гелы, не оказались решающими ни для одной стороны. Только после того как коринфянин Акесторид в соответствии с постановлением, принятым во времена Тимолеонта, был избран полководцем[41] и стал действовать сообразно своему пониманию принятого поручения, было найдено решение внутриполитического кризиса в Сиракузах. Это решение скорее отвечало ожиданиям олигархов. Предпосылкой для достижения этого урегулирования стало, правда, заключение мирного договора с карфагенянами. Содержание этого договора неизвестно. Однако мы можем предположить, что карфагеняне потребовали восстановления прежних прав и прежнего имущества олигархов и, может быть, уплаты репараций, но не выдвигали новых территориальных требований.
