Карфагеняне достигли своей цели. Но вскоре оказалось, что они недолго могут радоваться своей победе, ибо Агафокл, который хотя в предыдущей войне и не занимал должность полководца, но активно участвовал в антиолигархическом сопротивлении и еще до заключения мирного урегулирования покинул город Сиракузы, вернулся во внутренние районы их территории. В Моргантине он построил укрепление и оттуда угрожал не только сиракузянам, но и карфагенянам. После взятия Леонтин он даже осмелился осадить Сиракузы. Олигархические политики были вынуждены просить карфагенского полководца Гамилькара, чтобы он послал войска в Сиракузы для снятия блокады города. Когда Агафокл понял безнадежность своего предприятия, он стал просить Гамилькара о посредничестве между ними сиракузянами. И действительно, приблизительно в 319–318 гг. было достигнуто соглашение между двумя партиями. Совсем не невероятно, что Агафокл был вынужден принять обязательство не проводить в будущем антикарфагенскую политику. Гамилькар потребовал дать эту торжественную гарантию в качестве цены своего посредничества. Вероятно, Агафокл дал и своим внутриполитическим противникам определенные гарантии, ибо иначе он едва ли смог бы заключить запланированное соглашение.
Снова показалось, что карфагеняне достигли успеха в своей сицилийской политике. И снова уже через немного лет оказалось, что они неверно оценили ситуацию, потому что неверно оценили Агафокла. Уже очень скоро этому предприимчивому политику удалось добиться своего избрания полководцем и «стражем свободы» (Диодор) и, опираясь на эту должность, занять господствующее положение в раздираемом внутриполитической борьбой греческом городе Сиракузах. Впрочем, свои слишком честолюбивые планы он еще не претворял в действительность, так как олигархическая корпорация шестисот еще имела в городе довольно сильные позиции. В 316–315 гг. Агафокл наконец устранил последнее препятствие на пути к тирании. В результате кровавого переворота (за один день было убито, видимо, более четырех тысяч сиракузян) он захватил власть. После величественного выступления на народном собрании он заставил избрать себя «полномочным полководцем»[42] и передать ему «защиту города» (Диодор). Карфагеняне внимательно следили за происходящим в Сиракузах, но не предпринимали никаких дипломатических шагов против выдвижения Агафокла, ибо внутриполитические процессы в Сиракузах юридически едва ли были предметом карфагено-сиракузского договора. Даже тогда, когда тиран вооружил армию и флот и подчинил города и другие местности внутри страны, карфагеняне не могли заявить никакого протеста, поскольку во все еще действующем договоре с Тимолеонтом говорилось только о свободе греческих, а не сикульских городов[43].
Положение изменилось несколько позже — в 315–314 гг. Агафокл, который к этому времени существенно расширил военную базу своей власти, теперь осмелился напасть и на греческие города. Он завладел крепостью, которая принадлежала Мессане, и за возвращение ее мессанцам потребовал 30 талантов. Однако он не только не возвратил крепость, но даже пытался использовать удобно подвернувшийся случай, чтобы завладеть самим городом Мессаной. Так как эта попытка не удалась, он с флотом направился к мессанской крепости Милы и принудил ее к сдаче. Летом 314 г. он предпринял новую попытку завоевать Мессану. Но во время осады появились карфагенские послы (призванные мессанцами?), указавшие ему на то, что его действия противоречат договору. Они принудили Агафокла заключить с мессанцами мирный договор и возвратить им Милы. Тиран не увидел в этот момент никакой возможности осуществить свои планы и поэтому отступил перед волей Карфагена. Самое позднее после двух осад Мессаны многие карфагенские политики уже не испытывали никаких иллюзий по поводу сеющего беспокойство тирана.
Новый этап в развитии ситуации на Сицилии начался тогда, когда в 314–313 гг. сиракузские изгнанники, жившие в Акраганте, проявили инициативу, добившись создания коалиции городов Акраганта, Гелы и Мессаны, направленной против Агафокла. Боясь, что победоносный полководец сможет стать тираном, дорийские города попросили спартанцев прислать им полководца. Акротат, сын царя Клеомена, был готов принять соответствующее поручение даже без одобрения эфоров. И тарентинцы по просьбе Акротара заявили о своей поддержке. Однако выявившиеся вскоре острые разногласия привели к тому, что спартанцы были вынуждены тайком покинуть Сицилию. После этого тарентинцы отозвали свой флот. Греки вновь доказали, что они неспособны решить внутригреческие проблемы.
