Карфагеняне, информированные через вестников о ходе военных действий на Сицилии, увидели, что им необходимо действовать быстро и решительно. После того как сенаторы выразили свое недовольство всеми капитанами, они избрали равноправными полководцами граждан Ганнона и Бомилькара. Они сделали такой выбор, полагая, что соперничество двух полководцев, семьи которых издавна враждуют друг с другом, необходимо для безопасности города. Применение принципа коллегиальности должно было в зародыше подавить возможные монархические стремления[44]. Для достижения скорого решения не хватало времени, чтобы ждать набора из окружающей территории и союзных городов, и рассчитывать можно было только на силы, находящиеся в самом Карфагене. 40 тысяч пехотинцев и тысячу всадников Ганнон и Бомилькар вывели против врага. Правым флангом, где стоял также «священный отряд», командовал Ганнон, левым — Бомилькар. Перед фалангой были выстроены всадники и колесницы. Эти рода войск должны были начать атаку. Агафокл передал своему сыну Архагату командование 25 тысячами пехотинцев на правом фланге; рядом он поставил 3500 сиракузян, за ними следовали 3 тысячи греческих наемников и, наконец, 3 тысячи самнитов, этрусков и кельтов. Левым флангом командовал сам Агафокл, окруженный своими самыми верными воинами. Против «священного отряда» карфагенян он поставил тысячу гоплитов. Пятьсот лучников и пращников он распределил по обоим флангам.
Сражение шло обычным ходом до того момента, пока не погиб Ганнон. Его смерть стала поворотным пунктом прежде всего потому, что оставшийся без коллеги Бомилькар оказался не в состоянии отдавать требуемые приказы. До сих пор упорядоченное отступление части фланга, которым командовал Бомилькар, скоро превратилось в беспорядочное бегство, которое завершилось даже не в лагере, а в самом городе. Потери были сравнительно небольшие. С карфагенской стороны погибло не более тысячи человек, с греческой — около двухсот.
Понятно, что воздействие поражения на внутренние отношения в самом Карфагене было весьма значительным. Примечательно, что первые последствия выявились в религиозной сфере. Новые религиозные чувства проявились в возвращении к формам древней карфагенской религиозности. В первую очередь было решено направить, как это было раньше, деньги и священные дары богу Мелькарту в Тир, что давно уже не делалось для бога метрополии, ввести десятину на все государственные доходы и присоединить к этому, несмотря на выросшие расходы, другие не менее значительные знаки благочестия. Также и другие боги Тира могли рассчитывать на новую приверженность к ним карфагенян. Копии золотых божественных часовен карфагенских храмов должны были быть выставлены в тирских святилищах, чтобы верующие могли остановиться перед ними и помолиться о благополучии дочернего города. Но прежде всего необходимо было вновь помириться с Баал-Хамоном. Комиссия рассмотрела жертвенную практику, связанную с культом этого бога, и пришла к выводу, едва ли для кого-либо неожиданному, что в прошлом для жертвы богу иногда подсовывали детей. Поэтому теперь 200 детей из самых первых семей должны были быть убиты во славу бога. Многие семьи, которых ранее подозревали в том, что они при своих жертвоприношениях обманывали бога, заявили, что они добровольно подчиняются воле бога, и более 300 детей были вынуждены умереть. Все эти меры должны были служить восстановлению «нарушенного ранее почитания богов» (Диодор). За это обещалось спасение и благополучие города.
