Теперь Кавдик решился предпринять атаку на великолепно укрепленный карфагенский лагерь. Но он был отбит. Ливийцы, «союзники» карфагенян, сначала, по-видимому, без приказа карфагенского полководца, погнались за бегущими римлянами, но были отброшены в лагерь. Этот частичный успех римлян, как сообщают Дион Кассий и Зонара, произвел такое впечатление на карфагенян, что они больше не осмеливались покидать свой лагерь. В действительности же это Кавдик решил не рисковать вести военные действия перед Мессаной. Напротив, он двинулся к Сиракузам, чтобы поставить на колени союзника карфагенян. Но бои у Сиракуз не оказались решающими. Когда консул понял, что в настоящий момент он не может рассчитывать на захват города, и когда он увидел, что недостаток припасов и вспышка эпидемии начинают подрывать боевую мощь его войска, он отступил от Сиракуз и возвратился в Регий. В Мессане, однако, остался римский гарнизон. Очистили ли карфагеняне полностью или частично свой лагерь у Син? Мы этого не знаем.
Карфагеняне, которые не были достаточно подготовлены для столкновения с господином Италии, ходом действий первого года войны могли быть удовлетворены. Римляне не добились решающего успеха, и Гиерон остался верным альянсу. И проблема Мессаны, как они надеялись, скоро тоже будет решена.
Нет сведений о том, какие меры приняли карфагеняне зимой 264/263 г., чтобы встретить опасность с севера. Но все же кажется, что они оценили решимость и энергию врага, и сделали все, чтобы укрепить свои военные и политические позиции в своей эпикратии. Однако если они предприняли попытку добиться от Гиерона составления единого стратегического плана, то в этом они явно не преуспели. Недостаточное сотрудничество двух союзников явно стало слабым местом в борьбе против римлян.
В следующем году (263 г.) оба консула, Маний Валерий Мессала и Маний Отацилий Красс, переправились на Сицилию, поскольку в Италии, в отличие от прошлого года, не надо было решать никаких военных задач. Под их командованием находилось свыше четырех легионов (приблизительно 16 тысяч пехотинцев и 1200 всадников), к которым надо прибавить войска союзников. Оба консула, действуя то вместе, то порознь, прошли через области союзников Гиерона и добились того, что большая часть сиракузских союзников присоединилась к ним. В этих обстоятельствах, когда на карту было поставлено его господство, Гиерон осуществил крутой поворот. Он разорвал союз с карфагенянами и заключил с римлянами сепаратный мир на следующих условиях: 1) отказ от власти над союзниками, которые уже перешли на сторону римлян; 2) уплата тысячи талантов репараций; 3) возвращение римских пленных. Римляне одержали значительный успех. Союз между карфагенянами и бесспорным властителем Сиракуз, а подобного союза до сих пор не было, не выдержал нагрузки и разрушился.
Теперь римляне обратились против городов карфагенской эпикратии, но захватить их (за некоторыми исключениями) не смогли. Карфагеняне города в области своего господства, кажется, превосходно укрепили. Но сегестинцы, в течение нескольких столетий являвшиеся верными союзниками карфагенян, теперь перешли на сторону римлян. За ними последовали галикейцы. Зонара сообщает, что сегестинцы убили находившихся в их городе карфагенян и открыли ворота римлянам, так как видели в римлянах потомков Энея. Действительно, троянская легенда могла играть свою роль в переговорах о сдаче. Но гораздо действеннее явно были более важные причины, заставившие сегестинцев поменять партнеров по союзу. Но каковы они были, мы не знаем.
Поскольку приближалась зима, консулы покинули остров и вернулись в Регий. Они не только сумели превратить Гиерона из врага в друга, но и создали некоторые восточносицилийские базы и, кроме того, подчинением Сегесты вонзили шип в плоть карфагенской эпикратии.
