Даже если упущения Ганнона изображались весьма преувеличенно баркидской «партией», эти обвинения были благоприятно приняты большинством карфагенян. Особенно «масса» (Полибий) ждала быстрого и однозначного успеха от человека, который все еще был окружен нимбом непобедимости, — от Гамилькара Молнии. Гамилькар вышел из резерва, в котором он в последнее время находился не добровольно, а вынужденно, и принял избрание полководцем. Однако и Ганнон не был лишен должности полководца Ливии.
Возможно, «Молния» вмешался в военные события уже только весной 239 г. В пользу этого предположения говорит тот факт, что он сначала навербовал новых наемников и поймал и натренировал 70 слонов. Все это требовало значительного времени. Когда Гамилькар покинул Карфаген, в его распоряжении имелось приблизительно 10 тысяч человек — городские всадники, наемники и перебежчики — и упомянутые 70 слонов. Его целью, видимо, было сломать стену изоляции и создать для карфагенских войск оперативный простор. Так как Матос со значительными силами защищал все стратегически важные пункты между Тунисским озером и Баградом, а у единственного моста через реку даже построил сооружение, напоминающее город, Гамилькар решил дождаться благоприятного соотношения ветров и бурь и перевести свои войска через реку непосредственно у ее устья. Его план удался. К удивлению друзей и врагов, он однажды утром, оказавшись уже на левом берегу Баграда, двинулся к «городу у моста». Гамилькар, как кажется, предвидел, что произойдет. Приблизительно 10 тысяч человек, располагавшихся в «городе у моста», и 15 тысяч, под командованием Спендия осаждавших Утику, с двух сторон двинулись на карфагенские войска. Когда карфагеняне уже подумали, что они попали в клещи, Гамилькар решил обратиться в притворное бегство и в ходе этого движения создал специальные формирования из отдельных частей. И свою тактическую концепцию, в которой особую роль играли всадники и слоны, он провел в жизнь. Около 6 тысяч ливийцев и наемников погибло и приблизительно 2 тысячи взято в плен. Часть оставшихся ушла в «город у моста», а другая часть — в лагерь около Утики. Гамилькар продолжил наступление. Сначала он взял «город у моста», гарнизон которого бежал в Тунет, а затем подчинил города хинтерланда — небольшую часть в результате сдачи, большую часть силой.
Матос, лично возглавивший осаду Гиппон Акры, был озабочен получением подкрепления. Его послание к ливийцам и нумидийцам (нумидийцы в данном случае появляются впервые) гласило, что они должны использовать последний шанс в борьбе за свободу. Спендию, который командовал приблизительно 6 тысячами человек различных национальностей, и Автариту, который стоял в главе приблизительно 2 тысяч кельтов, он советовал преследовать войска Гамилькара, по из-за силы вражеской кавалерии и опасности слонов не вступать с ним в бой на равнине.
Из-за прибытия ливийских и нумидийских войск Гамилькар оказался в трудном положении, прежде всего, потому, что он тогда находился на равнине, со всех сторон окруженной горами. Горы и враги, казалось, не давали ему возможности ускользнуть. В этой ситуации очень важной, укрепляющей силой и почти неоценимой психологической победой было то, что на сторону Гамилькара перешел Наравас, вождь приблизительно 2 тысяч нумидийцев. Теперь Гамилькар предложил Спендию дать сражение, и тот его принял. Гамилькар победил не в последнюю очередь благодаря боевой силе нумидийской кавалерии. Кроме того, в качестве важного оружия он использовал слонов. Погибло около 10 тысяч врагов и приблизительно 4 тысячи попало в плен. Спендий и Автарит спаслись бегством.
После этой победы Гамилькар предложил пленникам вступить в карфагенскую армию. Часть пленных это предложение приняла, другая отвергла. Не принявший предложение мог уйти свободным человеком, но при этом его предупреждали, что не будет ему никакого снисхождения, если еще раз поднимет оружие против Карфагена. «Мягкость» Гамилькара произвела на пленников и врагов большое впечатление. Воля к сопротивлению повсеместно слабела. Так Га-милькар достиг двух целей: во-первых, он получил желанное подкрепление карфагенской армии и, во-вторых, добился частичного разрушения боевых сил врага.
