В этой ситуации (конец 239 г.?) карфагеняне были вынуждены обратиться за поддержкой к дружественным государствам, прежде всего — Риму и Гиерону II. Инцидент, который произошел в начале войны и нарушил отношения между Карфагеном и Римом, был урегулирован, и римляне, твердо соблюдавшие условия Лутациева договора, были готовы снабдить город своими припасами. Верность римлян договору проявилась прежде всего в двух случаях: во-первых, когда они, несмотря на просьбы наемников, отказались вмешаться на Сардинии, и, во-вторых, когда они не приняли предложение утикийцев о передаче им города. Но может быть, в еще большей степени карфагенян поддержал Гиерон II, поскольку он был уверен, что существование Карфагена обеспечивает и независимость его государства.
Помощь обоих государств, кажется, способствовала тому, что карфагеняне выдержали осаду (239/38 г.?).
Через некоторое время Гамилькар так плотно стянул кольцо вокруг осаждающих войск, что Матос и Спендий оказались вынужденными снять осаду города. Вскоре после этого вожди мятежников выдвинули армию приблизительно в 50 тысяч солдат, которая под командованием Спендия должна была преследовать войска «Молнии», чтобы в подходящий момент и в удобной для себя, т. е. гористой, местности ударить по ним. Спендия поддерживали ливийцы Зарзы и кельты Автарита. Матос, видимо, возвратился в свой опорный пункт — Тунет. В боях, произошедших впоследствии, Гамилькар добился преимущества. Решительный поворот в войне в Северной Африке случился тогда, когда Гамилькар сумел завести вражеские войска в район «Пилы». Поскольку, с одной стороны, мятежники, оказавшись в совершенно неудобной для себя местности (и это неудобство было еще усилено постройками Гамилькара), и не думали вступить в сражение и, с другой стороны, Гамилькар знал, что враг попал в ловушку, некоторое время ничего особенного не происходило. Вожди обнадеживали массы ожиданием помощи из Тунета. Но помощь из Тунета не приходила. Окруженные, если верить Полибию, дошли до того, что стали есть пленных и рабов. Когда настроение войск достигло критической отметки, Спендий, Зарза и Автарит обратились к Гамилькару начать переговоры. Гамилькар согласился. С представителями мятежников, среди которых находились и названные вожди, он заключил соглашение следующего содержания: карфагеняне выбирают десять врагов (в качестве заложников?), а остальные мятежники, одетые только в хитоны, могут свободно уйти. После того как эти условия были приняты, он заявил, что задерживает 10 присутствующих послов. Мятежники, заметив, что их вождей нет, и ничего не зная о содержании соглашения, схватились за оружие, ибо подумали, что с ними поступили несправедливо. В последующей бойне все мятежники, которых, по Полибию, было 40 тысяч, погибли.
Под впечатлением победы Гамилькара большое число ливийцев перешло на сторону карфагенян. Гамилькар теперь уже мог думать о нападении на Тунет, главную опору врага. Он осадил город с юга, а Ганнибал — с севера. Ганнибал тотчас распял перед стенами Туне-та Спендия и его товарищей. Была ли это ненависть? Или Ганнибал хотел подтолкнуть врага к необдуманным действиям? Но необдуманность допустил не враг, а Ганнибал. А именно, когда Матос совершил вылазку, Ганнибал потерпел ощутимое поражение и сам попал в плен.
Мятежники жестоко издевались над Ганнибалом и еще живого повесили на том кресте, на котором прежде висел Спендий. Кроме того, над трупом Спендия они убили еще 30 знатных карфагенян, которые попали им в руки.
Гамилькар был вынужден снять осаду Тунета. Он со своими войсками двинулся к устью Баграда и там разбил свой лагерь. Казалось, все начинается заново.
В этой критической ситуации большинство сенаторов решили, что необходимо объединить все политические и военные силы, дабы закончить войну, продолжавшуюся уже три года. Поэтому они избрали из своей среды 30 человек во главе с Ганноном, который был вновь призван на руководящий пост, и направили их в лагерь Гамилькара, чтобы обсудить с ним меры, какие необходимо принять. 30 сенаторов сумели установить согласие, по крайней мере внешнее, между двумя генералами.
В последующее время карфагеняне снова достигли некоторых успехов. Матос потерпел поражение в небольших боях, как у Лептиса (Малого). В этом случае окрестности городов вблизи Малого Сирта впервые упоминаются как театр военных действий. Матос, позиции которого становились слабее, решил все поставить на карту. Это полностью отвечало желаниям карфагенских полководцев. После того как обе стороны все свои силы, включая гарнизоны, стоявшие в городах, сконцентрировали в одном, неизвестном нам, месте, разыгралось решающее сражение. Победу одержали карфагеняне. Большинство ливийцев пало в битве, остальные бежали в ближайший город, но вскоре сдались. Матос живым попал в руки карфагенян.
Вся Ливия капитулировала. Только Утика и Гиппон Акра продолжали борьбу, ибо не ждали никакого снисхождения. Но вскоре Гамилькар сломил сопротивление одного города, а Ганнон — другого. Оба города приняли продиктованный им мир.
