Опираясь на Гадес, Гамилькар развернул свои первые военные акции. Что эти акции имели экспансионистский, а точнее империалистический, характер, не требует никакого объяснения. А превосходство противника в численности Гамилькар преодолел превосходящей стратегией и непревзойденной тактикой. Чем дольше Гамилькар со своими опытными войсками находился в Испании, тем большими становились его успехи.
Особое значение в военных событиях этого года имело столкновение между карфагенянами и «иберами и тартессиями», как выражается Диодор. «Иберы и тартессии» находились под командованием кельтибера Истолатия, который, по-видимому, при создании кельтиберийско-иберийско-тартессийской коалиции представлял необходимую силу. Карфагеняне одержали полную победу. Среди пленных, взятых в этом сражении, были Истолатий, его брат, подчиненные командиры и многие другие представители знати. Три тысячи пленников Гамилькар зачислил в свое войско — подобный опыт у него уже был во время Ливийской войны.
Дальнейшие военные действия велись с неким Индортом, в распоряжении которого имелось войско в 50 тысяч человек. Свыше десяти тысяч пленников были отпущены предположительно за выкуп, кроме самого Индорта. Наказание, которому он был подвергнут — ослепление, пытка и распятие, — говорит о том, что он был изменником. Многие испанские племена были подчинены силой, другие предпочли сдаться еще до ее применения.
Гамилькар в эти годы не прерывал связи с Карфагеном. Большую часть полученной добычи он отсылал в столицу. Его противники, естественно, утверждали, что он лишь хотел таким способом привлечь народ к осуществлению своих планов. И, когда часть нумидийцев задумала использовать отсутствие Гамилькара для мятежа, Гамилькар в качестве полководца Ливии приказал своему зятю Гасдрубалу двинуться в Северную Африку. Гасдрубал смог подавить мятеж. В решающем сражении погибло восемь тысяч нумидийцев и две тысячи были взяты в плен. Члены племен, в той или иной форме связанные с мятежом, были обязаны оплатить свою «сдачу» (Диодор).
После того как Гамилькар добился этих успехов, он дал области, в которой господствовал, военную и административную столицу, основав новый город Акру Левку.
Если Гамилькар полагал, что Испания находится вне кругозора римлян, то он в этом ошибался, так как нет никаких оснований сомневаться в историчности сообщения Диона Кассия, что в 231/30 г. к Гамилькару прибыло «ради разведки» римское посольство. Когда Гамилькар, по словам Диона Кассия, заявил, что его деятельность в Испании никак не направлена против римских интересов, а, наоборот, имеет целью удовлетворить эти интересы, ибо только в Испании карфагеняне могут найти средства для уплаты репараций римлянам, то послы (это опять же сообщает Дион Кассий) вынуждены были принять эти разъяснения. Если Гамилькар действительно объяснял, что карфагенские захваты в Испании вызваны только необходимостью выплачивать репарации (мне это кажется сомнительным), то в глазах римлян это было, по меньшей мере, неубедительно, поскольку, вероятно, в 231 г. был внесен последний платеж. Появление римского посольства, вероятнее всего, было связано с тем, что Гамилькар еще более сознательно, чем раньше, в своей политической концепции затрагивал величие Рима.
Сообщения о смерти Гамилькара зимой 229/28 г. различаются между собой. Если, по сообщению Диодора, он погиб в разлившейся реке, куда его предательски завлек царь ориссов при осаде Гелике, то, по рассказу Аппиана, он пал в открытом сражении. Более вероятным представляется сообщение Диодора.
Гамилькар заложил в Испании основы создания там новой большой карфагенской провинции. Основание Акры Левки и временная связь с ориссами показывают, что он уже взял значительную часть Южной Испании, где находились важнейшие серебряные и медные рудники, под карфагенский контроль. Тот факт, что прежде всего южноиспанская прибрежная зона была охвачена пуническими элементами, в огромной степени облегчал ему эту задачу. Кроме того, его успехи сократили число его карфагенских противников.
И для карфагенских войск, и для находившихся там карфагенских должностных лиц, как кажется, вопрос о преемнике Гамилькара не стоял. Судя по состоянию дел, в качестве полководца Ливии рассматривался только Гасдрубал, зять Гамилькара. Считалось, что только он один мог дать гарантии того, что успешная испанская политика Гамилькара будет продолжена. Ко времени смерти своего тестя Гасдрубал, видимо, находился не в Испании, а в Африке, где все еще занимался решением нумидийской проблемы. После получения известия о смерти Гамилькара он тотчас прибыл в Акру Левку. Военная ситуация, кажется, требовала его присутствия. Войска избрали его, по-видимому, в Акре Левке полководцем, а в Карфагене утвердили этот выбор.
