Имеются и другие слова, общие как для кельтских, так и для германских языков, обладающие правовым или ритуальным значением: ирл. giall, «заложник», др.-в.-н. gisal; ирл. run, «тайна», гот. runa; ирл. dun, «замок», «огороженное поселение», др.-англ. tun; ирл. dligid, «он должен», гот. dulgs, «долг»; и.-е. leigи- в смысле «занимать» (герм. leihen, ирл. airliciud). Было выдвинуто предположение, что они тоже являются заимствованием из кельтского и свидетельствуют о периоде кельтского верховенства над германскими соседями; однако это мнение остается лишь мнением и, по всей видимости, недоказуемо. Кельты в начале железного века, несомненно, находились на более высоком уровне культурного развития благодаря своим контактам со средиземноморскими цивилизациями и, должно быть, пользовались престижем, которым могли бы объясняться эти заимствования; но эти слова могут принадлежать и к той же категории, что и слово «топор» (ирл. biail, др.-в.-н. bihal), «дубина» (ирл. lorg, др.-норв. lurkr); «свинец» (ирл. luaide, ср.-в.-нем. lot); «дерево» (ирл. fid, др.-в.-н. witu); «трава» (ирл. luib, гот. lubjа-); «штаны» (галл. brаса[565], др.-англ. brос); «лошадь» (ирл. marc, др.-в.-н. marah). Эти слова появляются только в германском и кельтском и могут принадлежать некоему северному европейскому языку доиндоевропейского периода.
Родство между кельтским и италийским гораздо ближе. Многие черты фонетики, морфологии и лексики свидетельствуют о тесных связях кельтских и италийских племен в доисторическую эпоху, возможно, в начале II тысячелетия до н. э. Обе группы сохранили трехгласную систему, е, о, а, в то время как в германском произошел переход е > i. В обеих группах индоевропейское qu сохраняется в одном ареале и переходит в р — в другом; и в обеих происходит ассимиляция начального р последующему qu: лат. quinque, ирл. coic < *quonque; оскское pempe, валл. pump. Санскритское раnса и греческое πενιε показывают, что изначальной индоевропейской формой было *penque. Также лат. соquо, «я готовлю» (греч. πεσσω), соответствует валлийскому pobaf. Долгая гласная в латинском granum, ирл. gran; лат. natus, галл. gnatos; лат. planus, ирл. lan показывает аналогичное развитие r, n, l.
Но именно в формах, в морфологии имен и глаголов обнаруживаются самые поразительные параллели. Так же как в латыни родительный падеж второго склонения будет domini, в галльском мы видим родительный падеж Segomari, Dannotali, Equi (название месяца в Календаре из Колиньи); и в ирландском на огамических надписях мы все еще встречаем форму МАQI. Между тем германский, греческий и санскрит имеют сильно отличающиеся окончания родительного падежа основ на — о.
Для превосходной степени имен прилагательных италийский и кельтский используют суффикс -smmo-, позаимствовав -s- у таких прилагательных в сравнительной степени, как plus, magis в отличие от optimus, summus, сохранивших более древнюю форму. Так, латинским maximus, facillimus (<*faclissmos) соответствуют ирландские nessam, «ближайший», валл. nessaf (оскский именительный падеж множественного числа женского рода nessimas), и сходным образом ирландское messam, «худший», оскский винительный падеж множественного числа женского рода messimas.
Еще одной отличительной чертой глагольной системы является образование основы субъюнктива. Здесь ирландский архаичнее латыни, в котором развились регулярные «спряжения». В ирландском существуют два возможных способа образования сослагательного наклонения (subjunctivus), путем добавления к корню долгого а или s: berid, «он несет», основа субъюнктива bеrа- (лат. ferat); rethid, «бежит», основа субъюнктива ress- (< ret-s-) (ср. валл. gwares, «что он мог бы помочь»). Хотя субъюнктив на -а- появляется в трех из четырех латинских спряжений, он образуется от основы настоящего времени, а не от корня, и лишь несколько изолированных примеров, advenat (advenio), tagat (tango), сохраняют более древние формы. Субъюнктив на -s- появляется в dixo, dixim, aspexo, aspexim, faxo, faxim и сходных формах. Ясно, что в этом случае в ирландском и латыни проявляются черты индоевропейского протоязыка.
