Наиболее интересным соответствием представляется образование пассива и отложительных глаголов на -r-. Умбрское ferar и ирландское berir, «его несут» (буквально: «несом»), латинское sequitir и ирландское sechithir, «следует», латинское loquitur, ирландское — tluchethar являются яркими примерами, хотя отложительные формы и не вполне сопоставимы. Эти формы на -r- появляются также в валлийском и бретонском, а также обнаруживаются в противоположном, восточном ареале распространения индоевропейских языков, в тохарском и хеттском. Поэтому их можно считать крайне архаичными, а их сохранение в кельтском и италийском говорит о тесной связи между двумя этими группами[566]. Более того, раз пассив на -r был настоящим временем, прошедшее время страдательного залога должно было образовываться по-другому, и в обеих группах эта форма образуется с помощью причастия на -to-: actus (est) в латыни, ro archt — в ирландском.
Есть также группа слов, общих только для кельтских и италийских языков; причем эти слова не несут никаких признаков заимствования в том или другом направлении: ирл. fota, «длинный», лат. uastus; ирл. moeth, «мягкий», лат. mitis; ирл. bras, «сильный, яростный», лат. grossus. Слово со значением «земля», ирл. tir, основа на -s- среднего рода (< tersros?) родственно с tirim, «сухой», от того же корня образованы и оскское teerum, и латинское terra. Есть и несколько общих слов, обозначающих разные части тела: ирл. cul, «затылок», лат. culus; ирл. druim, «спина», лат. dorsum; ирл. sal, «пятка», лат. talus; ирл. ucht, «грудь», лат. hoedl. Другие примеры — culpa, ирл. col; saeculum, валл. hoedl; scutum, ирл. sciath, валл. ysgwyd, хотя в последнем случае в италийских и кельтских формах выступают различные ступени корня. Предлоги cum и dе, ирл. con- и di, обнаруживаются только в италийских и кельтских языках.
Вандриес также заметил, что как италийский, так и кельтский утратили индоевропейские слова со значением «сын», «дочь», и хотя появившиеся в них слова с аналогичным значением не сходны между собой[567], эта утрата указывает на определенные общие изменения в структуре семейных отношений.
В последние годы общая тенденция заключалась в отрицании того, что когда-либо существовал период итало-кельтского единства, или же термин «итало-кельтский» использовался просто в отношении общих фонологических и морфологических черт. Очевидно, архаизмы, общие для ирландского и санскрита, не могут означать близкого родства, потому что эти языки находятся в противоположных ареалах распространения индоевропейских языков; но если два или три соседних диалекта демонстрируют общие пережитки, определенную степень родства все же нельзя не признать. В этом случае на передний план выходят общие инновации. В фонологии это ассимиляция р последующему qu, как в quinque; в морфологии родительный падеж единственного числа мужского рода на -i, суффикс превосходной степени имен прилагательных, образование субъюнктива, прошедшего времени (общая черта с германскими языками) и пассивного залога прошедшего времени. В лексике собственно инновациями являются только новые слова для обозначения «сына» и «дочери», и они не согласуются между собой. Общие слова предположительно являются независимыми заимствованиями из какого-то соседнего языка. В дополнение к этому можно принять в расчет сохранение пассивного залога и отложительных глаголов на -r[568], и я предполагаю, что Педерсен был прав, настаивая на том, что следует допустить период итало-кельтского единства, который прекратил свое существование за несколько тысяч лет до распада индо-иранского диалекта (Groupement 8; Linguistic Science 313, 318).
