История кельтских королевств полностью

С древних времен поэты понимали, что язык следует культивировать и сохранять. В монастырях это стремление воспитывалось изучением грамматики Присциана, а одно из наших основных собраний древнеирландских глосс происходит именно из рукописи этой грамматики. В светских школах это привело к формированию целой грамматической доктрины, значительно отличающейся от латинской традиции и не имеющей аналогов в Европе. Древнейшая форма этой местной традиции представлена в трактате «Руководство для мудрецов» (Auraicept na nEces), который, хотя частично и опирается на Доната и Исидора, содержит материал чисто ирландского происхождения[561]. Впрочем, и столетия спустя, возможно, в XV или XIV веках, та или иная школа бардов составляла грамматические трактаты для обучения начинающих поэтов, которые предписывали литературные стандарты для современного ирландского стиха и прозы[562]. Эти трактаты являются новоирландскими и выходят за установленные нами рамки данного исследования, но нельзя не отметить оригинальность и языковую интуицию, направлявшую неизвестных авторов. Эти работы еще не получили от лингвистов того внимания, которого они заслуживают.

В рамках индоевропейской языковой семьи кельтский ближе всего к италийским языкам, и, как не трудно предположить, исходя из того, какие территории занимали кельты после своего первого появления в Европе, существует ряд грамматических и лексических элементов, связывающих кельтские и германские языки. В самом деле, эти три группы формируют общность западных европейских языков, в противоположность греческому и славянским.

Черты, общие для трех западных языков, — это прежде всего большое количество общих слов, не встречающихся в других группах, а во-вторых, слияние перфектных и аористных временных форм глагола в простом прошедшем времени.

Латинское uerus, «истинный», в германском отражается как war, ирландском fir, валлийском gwir. Латинское caecus, «слепой», — готское «hains» и ирландское «caech». Имеются названия деревьев, животных[563] и орудий[564], наряду с некоторыми более важными словами, такими как ирл. treb (валл. tref), «дом, жилище», которое появляется в английской топонимике в форме — thorp, а в оскском (диалект самнитского) как triibum, «здание», и слово, означающее «племя», сохранившееся не в латыни, а в оскском touto и в ирландском tuath (валл. tud), а также в готском þiuda. Латинское слово, обозначающее вдохновенного поэта, uates, появляется в ирландском как faith (валл. gwawd, «поэма») и в германском — в готском wods, «безумный, одержимый».

В этих трех языках рано исчезло древнее различие между временными формами глагола — аористом и перфектом, а образования прошедшего времени, появившиеся в каждом из них, представляют собой смесь аористных и перфектных форм. Впрочем, позднее перфект исчез как особое время в греческом и санскрите. Характерной чертой западных диалектов является также утрата желательного наклонения (optativus), в результате чего система наклонений сократилась до изъявительного (indicativus) и сослагательного (subjunctivus).

Существуют некоторые слова, общие только для кельтского и германского, которые указывают на особые связи между двумя этими языковыми группами. Нам известен ряд заимствований из кельтских языков в германские, кельтское происхождение этих слов можно продемонстрировать, проследив в них фонетические изменения, характерные именно для кельтских языков. Другую группу слов можно также отнести к заимствованиям, хотя это и недоказуемо. Остальные представляют собой общее наследие.

Ярким примером заимствования является слово «королевство». Мы знаем, что в тех случаях, когда в латыни мы видим ē, а в кельтском i, в германском регулярно появляется а. Готское слово, обозначающее королевство, — reiki, в точности соответствует древнеирландскому rige и является заимствованием.