Разве вы не видите порывов ветра и дождя?Разве вы не видите, как сталкиваются дубы?Разве вы не видите, как море кидается на землю?Разве вы не видите истины в его трудах?Разве вы не видите солнце, как оно спешит по небу?Разве вы не видите звезды, как они падают?Разве вы не поверите в Бога, доверчивые люди?Разве вы не видите мир в опасности?О, ради тебя, Господи, да не набросится море на сушу!Что осталось нам такого, из-за чего мы остаемся здесь?Некуда бежать от темницы страха, негде переждать.Томительное ожидание!Нет ни совета, ни ключа, ни пути изгнать из наших душ смятение страха[659].Богатая схема аллитерации и рифмы, известная как cynghanedd, еще не достигла своего полного развития к моменту написания этой поэмы, но в данном случае создается такое впечатление, как будто это уже произошло[660]. Читателю следовало бы услышать этот отрывок по-валлийски, чтобы получить подлинное впечатление о его красоте.
Поэмы придворных поэтов читались при дворах придворными бардами, другой вид развлечения находился в ведении рассказчика (cyfarwydd). До нас дошло немногое из репертуара их повестей, известных как «Мабиногион» с тех пор, как стал популярным знаменитый перевод леди Шарлотты Гест. Но это название относится собственно к четырем повестям, которые описываются в рукописи как «ветви Мабиногион», так что обычно мы говорим о «четырех ветвях».
«Четыре ветви Мабиногион» — своего рода чудо. Они появились в XI веке, написанные анонимным автором, причем мы не можем привести для них никаких параллелей из прозы раннего периода, и все же их автор был мастером прозы, писавший простым, красноречивым и прекрасным стилем. Стиль намного превосходит содержание повестей, так как повествование не всегда последовательно или ясно мотивировано, а между четырьмя историями отсутствуют содержательные связи. История о Манавидане — продолжение истории о Бранвен, а Придери появляется во всех четырех; женитьба Пуйлла и Рианнон упоминается в повести о Мате. Однако все четыре повести независимы друг от друга. Тем не менее «Четыре ветви Мабиногион», очевидно, являются произведением одного редактора, человека, собравшего вместе отрывки исчезающей традиции и обладавшего даром композиции и чувством стиля. Самыми интересными кажутся повести о Бранвен и Мате.
Мэтью Арнольд сказал о «Мабиногион»: «Средневековый рассказчик выступил в роли грабителя древности, тайной которой он не обладал полностью». Гриффидд в своем исследовании Мата аб Матонви показал, как много может дать современный ирландский и шотландский фольклор, чтобы пролить свет на композицию «Мабиногион», и вместе с тем установил в ирландской мифологии общность происхождения бога Лугом и героя Финна мак Кумала. Впрочем, его предположение, что «Четыре ветви» изначально были последовательностью историй, главным героем которых был Придери, не выглядит убедительным. Джексон[661] более тщательно исследовал этот вопрос и убедительно доказал, что эти повести были скомпилированы образованными собирателями древностей уже после того, как исчез институт профессиональных рассказчиков (cyfarwydd), и что они происходят из разных источников, интернациональных фольклорных мотивов, древней кельтской мифологии и заимствований из ирландских саг. Редакция «Мабиногион» в том виде, в каком мы ею располагаем, является произведением одного исключительно одаренного автора.
Повесть о Бранвен, дочери Ллира, во многом связана с Ирландией. Матолх, король Ирландии, приезжает просить руки Бранвен, сестры Брана Благословенного, короля Британии. Когда она прибыла в Ирландию, на нее наложили жестокое наказание в отмщение за оскорбление, нанесенное Матолху во время его пребывания в Британии. Бран узнает об этом и приходит с войском, чтобы спасти ее. Воины с обеих сторон гибнут в битве. Семеро выживших валлийцев приносят голову Брана и хоронят ее в Лондоне.
Некоторые эпизоды этой истории вводят мотивы, знакомые нам по ирландским сагам. Профессор Мак Кана провел тщательное исследование этой повести, в котором он указывает, что некоторые эпизоды, похоже, были просто заимствованы[662]. Один из этих эпизодов, ирландское происхождение которого было признано уже давно, — мотив Железного Дома[663].
