Андрей Мальгин: «Перед авторами „Круга“ стояли задачи главным образом эстетические. Богатству и разнообразию мотивов, ритмов, стилей, настроений, тем – я продолжаю настаивать на этом – может позавидовать практически любой наш коллективный сборник. Представленные в „Круге“ поэты и прозаики продемонстрировали завидное умение работать со словом, обширную филологическую культуру и самый настоящий писательский профессионализм. И это главный вывод, который я могу сделать, познакомившись с их произведениями. Сейчас они, конечно, не делают погоду в нашей литературе. Но, может быть, это прогноз на завтра».
Александр Казинцев: «Повторю уже сказанное: в сборнике не нахожу ни резкого публицистического слова, ни емкого слова художника, проникающего в душу человека… Издательство правильно поступило, выпустив эту книгу в свет. Читателям и критикам, да и самим молодым авторам представилась возможность дать серьезную оценку явлениям, до того существовавшим как бы под спудом или рассеянным в периодике… Надеюсь, в серии „Мастерская“ („Круг“ был первым изданием этой серии) мы сможем прочесть произведения самых разных направлений».
Статья А. Боброва «Смутная, но реальная картина», с подзаголовком «О московском форуме творческой молодежи с ленинградскими отступлениями» (еженедельник «Литературная Россия», 6 мая 1986 г.) – не исключение. Главный объект его критической оценки – не форум и не сборник, а Клуб-81 и промахи власти, допустившей появление на свет литобъединения, чуждого системе. «Ленинградские отступления», как мы увидим, непосредственно касались клуба.
Бобров в это время – заведующий отдела поэзии еженедельника «Литературная Россия», в недалеком будущем заместитель генерального директора издательства «Советский писатель», то есть Лесючевского. Он не мог не знать всю историю клуба и «Круга». Можно было ожидать, что речь главным образом пойдет о московском форуме, но это был лишь повод – форум прошел давно, и сказать Боброву о нем нечего. Главный объект – ненормальное положение в Питере. Доказательство – публикация сборника клуба ленинградскими издателями по решению обкома, за которым маячил член Политбюро ЦК КПСС Романов. Он знал, что состав «Круга», увидевшего свет, с издательством был согласован. Бить нужно было, как это делал Казинцев, по индивидуализму, гражданской индифферентности персонажей и самих авторов сборника. Бобров с этого и начинает.
Странное название статьи «Смутная, но реальная картина» объяснимо: «смутная», поскольку ни одного члена объединения автор в глаза не видел, творчества их не знает, но картину нарисовал «реальную», в соответствии с… «социалистическим реализмом». Тогда готовилось Положение о правах граждан на создание любительских объединений и клубов по интересам71. Казалось, что может быть проще: выходит «Положение» – и люди получают возможность свободно собираться, читать стихи, провести диспут и пр. Мысль же автора статьи, а он, похоже, привлекался к разработке Положения, идет в обратном направлении. Нельзя ли сделать так, чтобы эти объединения возглавили идейно, юридически, организационно члены творческих союзов. То есть любители будут добровольно «дерзать, выдумывать, пробовать», а члены союза – их поучать, контролировать и получать за это деньги. Такой взгляд был естественным для профессиональных надсмотрщиков за культурой: объявить в очередной раз о развитии самодеятельного начала, а затем, по закону диалектики, нововведение запретить, не прекращая при этом разговоры о дальнейшем развитии демократии. Теперь, когда во главе государства оказался человек, который в масштабе всей страны стал институционально воплощать Утопию-2, система тотчас включила обратную скорость.
