«Христианство начинается со встречи с Иисусом Христом – с Его словом и даже с Его молчанием». Человек, вступив в Церковь, познает тайны мира. Но Церковь – не Царство Небесное, которое обретают лишь в опыте веры. Зелинский предупреждал, что путь к Богу не прост – он равен преображению человека, его новому духовному рождению.
«Русская церковь празднует свое тысячелетие, но ее земное тело остается скованным». Тем не менее исторические перспективы Зелинский оценил оптимистически: «Закончен грандиозный социальный и метафизический эксперимент над человеком, над обществом, над историей. Его итоги нам известны. Теперь началось время Церкви».
На конференции мы узнали, что в Москве в 1971–1981 годах выходил самиздатский журнал «Призыв» – издание экуменического движения. Его представительница И. Языкова рассказала, что уже в 1975 году в журнале появилась постоянная рубрика «Навстречу тысячелетию Крещения Руси». «Мы проповедуем всеобщее примирение во Христе, наша цель – экуменизация, либерализация, евангелизация мира с вытекающим отсюда выводом: главное – единство, во второстепенных различиях – свобода, и во всем – любовь». Языкова считает, что историческая Церковь, настаивая на строгом разделении «мира и клира», слишком далеко отошла от свободы и жертвенности первых христианских общин, живших мыслью о принадлежности каждого христианина царственному священству.
Выступления на конференции подтвердили, что под колпаком надзора и культурной блокады в обществе тлел реформационный процесс. Власть, заказав «передовой науке» и искусству представлять действительность такой, какой она хотела ее видеть и какой навязывала подданным, увлеклась миражами. Слава тем, кто разгребал эти залежи лжи, чьи души и совесть служили правде и только правде! 70-е годы были для России годами просвещения. Российская интеллигенция ради правды и совести шла на жертвы. Умильные оценки правления Брежнева и Андропова смешны. Да, эти тихие вожди советской бюрократии не сажали сотнями за проволоку, но принуждали
В принятом обращении участников конференции говорилось:
«Наше общество созрело для понимания того, что успехи культурного развития страны, нравственное здоровье народа, укрепление его духовного единства невозможны без ощутимой, живой, осмысленной связи с сокровищами христианской отечественной и мировой культуры. Указывая личности пути к нравственному совершенству, христианство вместе с тем есть мощное средство общественного развития, сотрудничества, взаимопомощи. Сегодня недостаточно признать, что наше прошлое – это то, что принадлежит народу, его исторической памяти, его культуре – в год Крещения Руси нужно со всей прямотой признать тот очевидный факт, что в нашем прошлом самое ценное – христианское прошлое».
В обращении также говорилось: «Успех настоящей конференции побуждает нас выступить с ответственной инициативой – призвать к созданию ОБЩЕСТВА ХРИСТИАНСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ». Обращение было подписано Е. Пазухиным, Б. Ивановым, В. Аксючицем, В. Антоновым, В. Попковым, В. Порешем и принято 140 участниками конференции99.
Массовое возвращение соотечественников к христианству открыто включало мотив политической реставрации. Но проявлялся мотив в двух ориентациях: в прямом обращении к РПЦ – «воцерковлении», и в ожидании критической рефлексии церковной деятельности. Принадлежащие ко второму разряду верующие ждали от Церкви большей ответственности за нравственное состояние приходов в стране. (Первым шагом, как считали многие, должен быть переход богослужения на русский язык.) В работе конференции принимали участие филологи, философы, историки (С. В. Белов выступил с докладом «Христианский смысл „Легенды о Великом инквизиторе“ в „Братьях Карамазовых“ Ф. Достоевского»), которые открыли для себя труды Н. Данилевского, В. Соловьева, Н. Бердяева, С. Булгакова, Л. Шестова, С. Франка, П. Флоренского, П. Федотова и других мыслителей, связывающих христианство с национальным самосознанием. Среди верующих были и активные участники экуменического движения.
После рабочей части конференции в кафе ДК состоялась свободная дискуссия. Кто-то из общества «Память» вызывающе заявил, что Иисус Христос не был евреем. «А Дева Мария? А Иосиф?..» – спросил я его. Зачинщик спора стал нести какую-то ахинею, слушать никто не стал. Ко мне подошел человек солидного вида и сказал, что при обкоме образовано что-то вроде курсов пропагандистов, куда они приглашают умеющих убеждать людей, намекнув на вознаграждение. Я был удивлен: вербовщик даже не поинтересовался, чем я занимаюсь и чего жду от перестройки. Советская культура была заказной, мой заказчик, видно, не сомневался, что его предложение меня обрадует, как актера, которому предложили сняться в кино.
