Обращение к христианству в 1960-х–1970-х годах молодых советских интеллигентов было явлением распространенным. Эта духовная реставрация была неотделима от экзистенциального вхождения в русскую культуру XIX–начала XX века. Именно ее воспитательное влияние разительно отделило эти поколения от других, особенно чувствительно в Петербурге. (Слово «Ленинград» избегалось.) Термин «вторая культура» скрывает эту подкладку, которая не была одноцветной. Стоит обратиться к поэзии Л. Аронзона, И. Бродского, О. Охапкина, В. Кривулина, С. Стратановского, Е. Шварц и А. Миронова, чтобы ощутить, насколько творчество этих поэтов решительно различалось по своим мотивам, и при этом в ментальности каждого из них обращение к христианству связано с духовной ориентацией. Я назвал это «новохристианством» – не наследованным от предков, а обретенным в индивидуальных поисках смысла существования.
Открывая конференцию, я говорил: «Сейчас предпринимаются попытки реформировать советский социализм, внести поправки в его идеологию, в правовые нормы и социальный порядок. У нашей конференции есть подтекст: нам не избежать противопоставления „социализм и христианские ценности“. Некоторые гуманитарии связывают возрождение русского национального сознания с радикальным отвержением социализма, с христианизацией страны – со вторым Крещением России. Но это было бы возможно лишь при активном участии Церкви, в десятки раз усилившей свои культурные и нравственные позиции, свое материальное положение. В то же время реформация социализма как традиции осуществима лишь в той мере, в какой социализм осознает себя
К основным ценностям христианской культуры относится ее язык. Христианский язык обладает способностью к глобальному охвату неба и земли, космоса и духа, страстей и созерцания, высокого подвига и мира инфернального. Сейчас трудно поверить, что ревнители российского социализма изгоняли из русской речи не только слово „Бог“, но и такие, как „дух“, „душа“, „грех“, „откровение“, „добро“, „милосердие“, „прощение“ и „покаяние“…
Монотеизм христианской религии был истоком европейской философии и этики, направлял поиски абсолютного и универсального, преодолевающего границы национального и классового, вечного и временного. Атеистический социализм полагал одной из главных своих целей распространение идеи смертельной классовой борьбы, гражданской бойни, экспроприации и насилия. Из его принципиального отказа сообразовывать свои действия с общечеловеческой моралью проистекли следствия антигуманного и преступного смысла. Пусть миллионы престарелых и увечных, получая похлебку от государства, страдают и умирают без утешения, но ни в коем случае нельзя допускать к ним людей христианского сострадания и добродеяния. Пусть спиваются миллионы тружеников, но не пустим на улицы и в дома проповедников трезвой трудовой жизни. Пусть народ развращается в повальном воровстве, но нельзя допустить, чтобы с амвона церквей раздавались проповеди нестяжания.
Нужно ли при этом возражать на обвинение христианской этики в отсталости? Как будто могли устареть заповеди НЕ УБИЙ! НЕ СОЛГИ!.. и настало время проповеди „УБЕЙ!“, „ЛГИ!“ и „СОТВОРИ СЕБЕ КУМИРА!“. Христианские этические нормы – это
В нашем городе учреждено общество „Милосердие“, организаторы которого хотели объединить свою деятельность с Церковью. Власть этому воспрепятствовала. Бюрократия, если ей доверить проведение реформ, будет проводить их в „большевистском“ контексте. Наверное, уже написана статья, в которой примером милосердия служит Феликс Дзержинский: „А как же! он приказал по вокзалам, подвалам и кладбищенским склепам собирать беспризорников!“, после того как расстрелял десятки тысяч их отцов.
СОЦИАЛИЗМ при действительной реформации окажется на территории христианской культурной традиции. Из этого следует, что СОЦИАЛИЗМ и ХРИСТИАНСТВО станут фундаментальным фактом как идейного, так и культурного плюрализма в стране, что можно назвать „великим компромиссом“. Светская демократическая власть и Церковь не станут губить свои силы в межусобицах98. Общественность не должна поучать Церковь, но обязана ее защищать. При этом мы можем оказаться перед тем, что Церковь будет отказываться от защиты, чтобы внешними причинами оправдать свою внутреннюю деморализованность и потерю исторической ответственности».
В докладе «Время Церкви» Владимир Зелинский говорил: «В душах поколения, к которому принадлежу я, атеизм умирал от старости. Но нужно было еще преодолеть кризис культуры, кризис гуманизма, которые предлагали свои ответы на вопрос: „В чем смысл жизни?“». Со временем становилось понятным, что эти ответы далеки от духовных проблем человека.
