В конце апреля в зале ДК имени Ленсовета клуб «Перестройка» провел очередную встречу с горожанами. Как всегда, свободных мест не было. Я прошел за кулисы. Из всех прослушанных выступлений два представлялись мне важными: Юрия Нестерова, который сообщил, что в Эстонии создается массовая политическая организация «Народный фронт республики», и одного рабочего, который в невнятной речи высказал ясную мысль: нужно создать Народный фронт в Ленинграде100. За кулисами познакомились, договорились: завтра Владимир Большаков (так его звали) принесет мне текст для листовки о Народном фронте.
На следующий день обсуждали и редактировали текст. В листовку включили два призыва: 1) «Демократические организация города, объединяйтесь в единый Народный фронт!»; 2) «Формировать Народный фронт Ленинграда без бюрократических процедур!».
(Имелась в виду растянутая процедура приема в клуб «Перестройка»: нужно было заручиться рекомендациями трех членов клуба, выдержать кандидатский срок и получить согласие коллегиального совета клуба из девяти человек.) Я сел размножать текст через копирку, Владимир отправился домой заниматься тем же. На следующий день вечером позвонил взволнованный Сергей Магид: на Петроградской стороне, у памятника «Стерегущему» он присоединился к стихийному митингу. Ведущий митинг говорил о создании Народного фронта, отвечал на вопросы, раздавал листовки. Магид не знал о моей причастности к листовке, а я лишь от него узнал, что Большаков уже обратился с призывом к горожанам.
Через два дня мы с Магидом отправились в ДК Ленсовета на встречу с Ю. Нестеровым и оказались чуть не первыми в составе инициативной группы по созданию Народного фронта. Инициаторам предстояло разработать проект устава, сформулировать политические цели Фронта, привлечь к организации граждан, готовых приступить к решению этих задач. Под названием «За Ленинградский народный фронт» группа просуществовала несколько месяцев.
Первые заседания проходили в «Монако свободы» – на Петра Лаврова, 5.
Фронт формировался медленно. Во-первых, это организация политическая, а при существующем в СССР режиме, помимо КПСС, могли возникнуть только антисоветские партии. Во-вторых, массовое демократическое движение в Европе, включившее в свое название слово «фронт» («Рот Фронт»), было движением антифашистским, что намекало на сходство КПСС с фашизмом. Обком на появление организации реагировал с крайним раздражением.
Из моего дневника:
Мы ехали в Москву одной командой – В. Трубицын, Кронов, Э. Чернова, Д. Волчек, Саша Богданов, Астахов. Я был уверен, что никаких препятствий встрече власть устраивать не будет. Саша Богданов к плакатам, которые вез, решил добавить новые – для этого взял с собой рулон чистой бумаги. Через пятнадцать минут все купе было в туши – и стол, и бумага. Больше всего пострадал «оруженосец» Богданова, которому в Москве пришлось использовать ванну одного знакомого диссидента для стирки одежды.
Первый день. Заседание вел А. Подрабинек, в помещении человек сорок. Редакторы журналов отчитывались в своей работе. Слушать коллег было интересно. Я говорил о «Часах». Рассказал об одной заводской стенгазете, в которой был помещен лик Богородицы, из чего сделал вывод, что независимая печать расширяет свои границы. Высказал свое убеждение, что успех демократического движения измеряется не масштабом разгрома своих противников, а переходом оппонентов движения на демократические позиции. Увидел, что такая позиция поддерживается большинством присутствующих. Побывали на съезде Демократической партии. Переговорили с Григорьянцем.
