Кораблестроители были не единственными, но очень крупными клиентами плотогонов. Особенно хорошо они раскупали прямые стволы хвойных деревьев – мачтовый лес, который всегда был в ассортименте лесоторговцев. Столь же высоким спросом пользовались кривые дубовые стволы. Именно такое дерево шло на постройку выпуклого, пузатого корпуса корабля. Поставки кривой дубовой пневой поросли к берегам морей сыграли немалую роль в строительстве знаменитых коггов – пузатых кораблей, которые с XIII века плавали по Северному и Балтийскому морям и вмещали куда больше груза, чем их плоскодонные предшественники. Многие из них строились в устье Рейна, но и в низовьях других рек шла торговля кривым дубом из низкоствольных лесов. Начались такие поставки и на Рейне, и в других местах только в XIII веке, то есть когда в глубине страны пригородные леса под воздействием постоянных рубок уже приняли характерные низкоствольные формы – первый симптом дефицита древесины. Гениальное изобретение безвестного кораблестроителя оказалось нитью, связавшей произошедший когда-то переход к оседлости и постоянному лесопользованию и новое транспортное средство, способное значительно увеличить объем грузоперевозок, – когг, корабль с выпуклым пузатым днищем. Такие суда были главным транспортом членов Ганзейского торгового союза, и благодаря им европейская цивилизация смогла продвинуть свои границы дальше – на восток и север Балтики.
Из-за высокого содержания дубильных веществ корабли из дуба отличаются долговечностью. Наряду с кривыми дубами, которые в Нидерландах стоили очень дорого, большую роль играли и прямые дубовые бревна. Они нужны были для обшивки судна и для палубы. В начале нового времени в Дордрехте на постройку торгового судна шло около 80 % кривого дуба и лишь 20 % – прямого. Голландцы использовали в кораблестроении не только дуб, но и хвойные породы, поэтому их корабли были дешевле и легче, чем у их английских конкурентов. В распоряжение англичан хвойный лес попадал только благодаря доставкам из Скандинавии и Балтики или же если нидерландские перекупщики продавали им лес, пришедший по Рейну. На самих Британских островах сосна оставалась только на севере Шотландии, а других хвойных деревьев не было.
Прямые дубы, а также древесина прочих пород дерева требовалась в Нидерландах и для других целей. Пузатые корабли с их выпуклыми днищами уже нельзя было вытягивать, как суда прежней конструкции, на низкий ровный берег. Для них требовались гавани с деревянными причалами. Все гавани Ганзейской торговой сети нужно было переоборудовать для швартовки коггов – конечно, с огромными затратами древесины. Нидерландам нужен был лес и для укрепления каналов и рвов, отводящих воду, для возведения дамб, ворот, через которые вода при отливе могла бы стекать из польдеров[72], а также бесчисленных ветряных мельниц, большинство из которых строилось только для осушения низинных земель. Мельницы строили из дуба, а их крылья сколачивались из более легких хвойных пород. Многие дома в Нидерландах приходилось строить на сваях. Так, например, Королевский дворец в Амстердаме стоит на 14 тысячах хвойных свай. Только для сооружения этого фундамента нужно было вырубить от 30 до 40 гектаров леса!
Постоянные потребности Нидерландов в древесине в эпоху их «золотого века», то есть XVII и XVIII веках, не могли удовлетворяться только за счет рейнского плотового леса. Временами политическая ситуация благоприятствовала закупкам рейнского леса, временами больше леса поступало из южной Норвегии и Балтики.
Из внутренних частей материка лес повсюду сплавляли к побережьям. В устьях рек, как зубья гигантских плотовых граблей, которыми вылавливают из воды бревна, лежали голландские города-гавани. Пузатые голландские корабли, строившиеся в Дордрехте из мачтового и кривого леса, и сами были пригодны для перевозки по морю строевого леса. Во Фредрикстаде можно было приобрести норвежскую ель, лучший материал для мачт, в Бремене – дуб с гор по Везеру, в том числе кривой. Вниз по Везеру его спускали с помощью бочек, как и на Мозеле. Бремен, так же как Дордрехт, лежит в зоне, где сталкиваются нижнее течение реки и приливная волна. В таком же месте стоит и Гамбург (р. Эльба), где продавались ель и пихта из Богемии и Саксонских гор, а также дуб из Средней Германии. В Штеттине (Щецине) в устье Одера и в Данциге (Гданьске) в устье Вислы ассортимент пород был сходным. В Мемеле[73] (в устье Немана) и в Риге на Западной Двине (Даугаве) не продавалась пихта, зато предлагалось много ели и сосны. Сосной и елью торговали также в Санкт-Петербурге, Выборге, а позже и в финских гаванях, если те не сильно контролировались со стороны Швеции – шведы в торговле лесом придерживались политики протекционизма и не продавали лес голландцам.
