Молевой сплав, как правило, осуществлялся на более коротких расстояниях, чем плотовой. Там, где шел сплав плотов, молевой сплав был невозможен, так что для молевого сплава готовили ручьи и реки, где не работали плотогоны. А в тех местах, где все же осуществлялось и то и другое, транспорт отдельных бревен оставляли на зимнюю половину года, когда река была в основном свободна от крупных плотов. Для молевого сплава дерево накапливали на специальных «древесинных лугах». Такой луг должен иметь небольшой угол наклона, чтобы стекала вода, а дерево высыхало (для лучшей плавучести). В некоторых случаях в качестве таких лугов использовались естественные склоны, в других нужно было «помочь» природе, проведя специальные земляные работы. Когда подходило время сплава, дерево спускали в воду, лучше всего в пруд
Развитие лесосплава – как молевого, так и плотового – привело к тому, что в высокоствольных лесах гор Центральной Европы, в удаленных от населенных пунктов лесистых регионах, а также по окраинам зоны бореальных хвойных лесов появились огромные бреши.
После того как вырубали и вывозили наиболее высокие деревья (самые высокие деревья в Шварцвальде и сегодня называют «голландские пихты»), приступали к деревьям поменьше – для молевого сплава. Совсем молодые хвойные деревца вырубали для изготовления виц, которыми плотили (связывали) бревна. А после завершения всех рубок в те места, которые когда-то были лесом, приходили пастухи со своими коровами, козами и овцами. Теперь здесь пышно разрастался вереск – он и раньше встречался в лесу, но в нижнем ярусе под деревьями был не так заметен. Скот ел его неохотно, поэтому пастухи поджигали вересковые заросли, чтобы лучше росли травы. Вместе с вереском, который, впрочем, вскоре после пожара начинал снова расти вместе с травой, повреждали и молодые проростки деревьев, подраставшие из накопившихся в почве семян. Уничтожение леса стало теперь по-настоящему радикальным: поневоле удивишься тому, что в VIII веке все же оставались леса, в которых можно было заниматься ремеслом, используя дерево.
Высокий уровень потребления древесины, вызванный перестройкой стратегии поселений в Средние века, казалось, прямым путем вел к экологической катастрофе, к превращению леса в степь, что – а это было хорошо известно в Европе с ее опытом классического гуманизма! – внесло когда-то серьезный вклад в гибель многих античных культур.
В течение Средних веков вокруг деревень и особенно городов образовались обширные открытые пространства. Вдоль рек, по которым можно было спускать плоты или отдельные бревна, и по побережьям морей лесов также уже не было. В домах обеспеченных горожан, а главное – при княжеских дворах выросли жизненные стандарты, а это значило, что людям требовалось все больше и больше леса. Его использовали не только для строительства все более представительных и грандиозных зданий, все более вместительных кораблей, перевозивших все больше товаров из дальних стран, и для отопления все более просторных помещений, но людям хотелось иметь все больше разных вещей – деревянных, металлических, стеклянных и глиняных. Даже тогда, когда эти вещи были сделаны не из дерева, оно в любом случае требовалось для их изготовления. Древесина нужна была и для получения соли, а ее потребление также росло – ведь людям нужно было хранить продукты, а без консерванта – соли, они бы портились. Ее использовали для мяса, молочных продуктов, хлеба и изделий из теста, для овощей и даже фруктов – ведь в то время не было ни холодильников, ни морозильных камер. Из всего этого ясно: в той мере, в какой росли жизненные притязания, рос и уровень потребления древесины. И в той же мере уничтожались леса. Лес как источник сырья терпел все, отвечал за все, и лишь в редких случаях люди в Средние века и раннее Новое время задумывались о том, чтобы сделать что-нибудь для его восстановления.
Получать большие объемы древесины вблизи населенных пунктов было невозможно. Там, где работали плотогоны и лесосплавщики, ремесленных предприятий, перерабатывающих древесину или нуждающихся в топливе, тоже быть не могло. Их располагали там, где еще оставался лес.
