В месте впадения Неккара в Рейн плоты перевязывали в более крупные. Теперь в них входили пихты и наиболее высокие сосны из Шварцвальда, а также сосны из Хагенауэрского форста, причем особенно ценились деревья более 21 метра – «капитальные» или «мачтовые сосны», пригодные для корабельных мачт. До такой высоты поднимались прежде всего тонкие и стройные сосны Шварцвальда. Сосны и пихты придавали плотам плавучесть, так что между стволами хвойных деревьев можно было класть прямые тяжелые стволы шварцвальдских дубов.
Город Майнц также был наделен стапельным правом. Древесина, нужная жителям города, оставалась там, а плоты после продажи части леса вязали заново. К уже имеющимся добавляли еловые стволы из Франконского леса, которые доставлялись плотами по Майну до его впадения в Рейн, а также прямые дубы из Шпессарта.
После опасного сплава по бурному, узкому и извилистому верхнему течению Среднего Рейна плоты оказывались в следующем городе стапельного права – Кобленце. Здесь жители города покупали у плотогонов лес, но зато в плоты добавлялись дубовые бревна из Мозеля. Их старались гнать до Кобленца; приходилось встраивать в плоты бочки, чтобы повысить плавучесть. В бассейне Мозеля почти не было хвойных лесов; только в истоках реки (в Вогезах) росли и растут пихты, но не в таких количествах, как в северном Шварцвальде, поэтому вряд ли можно предполагать, что они в сколько-нибудь значимом количестве попадали в Кобленц. Кроме того, здесь набиралось и такое дерево, которое из-за кривизны плотить было нельзя: дубовая пневая поросль из рейнских низкоствольных лесов. Кривые дубовые стволы перевозились на плотах в качестве так называемого «верхнего груза».
Теперь плот приобретал гигантские размеры. Известно, что рейнский плот ниже Кобленца мог иметь длину более 300 метров и ширину более 30. На нем вырастала целая деревня из дощатых будок, в которых жили несколько сотен гребцов и рабочих. Всю эту «армию» нужно было снабжать питанием. На плоты брали даже живых волов, которых резали по пути, чтобы кормить плотогонов.
Сплав на плоту по Рейну ниже Кобленца сулил немало приключений. Хотя течение реки там более спокойное, управлять мощным деревянным сооружением было непросто. Беда, если он наткнется на берег! Тогда плот мог расколоться на части, и все предприятие могло закончиться крахом. За час до отправки плота по реке на лодке сплавлялся оповещатель. Его задачей было убрать с пути другие суда, чтобы деревянный колосс получил свободную воду. Ведь для других пользователей водных путей плот был опасен.
В Кёльне и Везеле – также городах стапельного права – плоты вновь развязывались и затем вновь компоновались. Часть леса оставалась на месте (в Кёльне из такого дерева был выстроен Гюрцених – городской дом танцев и торговли). Вместо него в плоты добавляли дуб: прямой и кривой – из Липпе, в основном кривой – из низкоствольных лесов по Рейну.
Затем плот подходил к месту назначения в Нидерландах. Когда коммерческий плотовой сплав только начинался (правда, в то время лес еще редко поступал из Шварцвальда), плоты направлялись в основном в Заандам, к северу от Амстердама, где располагались многочисленные лесопилки, работавшие от ветряных мельниц, и корабельные верфи. Позже ведущий на север рукав Рейна обмелел, главный поток устья Рейна все более и более смещался к югу. Для Нидерландов это было благоприятно, потому что на юге амплитуда прилива была выше. Хотя высокая вода стояла выше, но при низкой – отступала дальше, так что вода уходила из низменных территорий. С 1665 года главной целью плотогонов был Бисбосх под Дордрехтом. Как в Заандаме, так и у Дордрехта приливная волна сталкивается с течением реки, так что река разливается множеством рукавов, между которыми возникают низкие острова. Бисбосх в переводе с голландского означает «тростниковый лес». Тростник рос в зоне, где встречаются оба течения, подпруживая друг друга и образуя зону смешения соленой и пресной воды. Плот там можно было легко затормозить и после этого, перед Дордрехтом, он разбирался на бревна. Совсем рядом с тем местом, где демонтировали плот, располагались верфи, где один за другим сходили на воду корабли.
