Вот он захлебывается от невероятной нежности — хочет обнять девушку, закрыть собой от всех бед всех семи миров, подарить самые необыкновенные волшебные ласки, а через секунду его захлестывает ненависть, подстрекающая уничтожить предмет его терзаний, дабы перестала смущать одним фактом своего существования. Он беспрестанно качался на качелях — от злости и отвращения до несмелой надежды на возрождение былых чувств.
Днем он на дух не выносил все и вся, а ночью вновь и вновь сходил с ума от разрывающих душу эмоций — желание отомстить за Мэвию боролось с предчувствием возможной новой любви.
Когда же она сама свалилась ему на руки уже живая и реальная, но избитая до полумертвого состояния, невероятно трогательная в своей беззащитности, сердце мужчины, давным-давно бившееся медленно и спокойно вдруг пропустило удар, еще один, и наконец заколотилось часто-часто.
Он понял, что проиграл.
Проиграл ненависти. Проиграл мести. Проиграл драконам.
Он понял, что уже не сможет причинить ей вред.
Ее удивительные синие глаза зачаровывали теплом, несмелая ласковая улыбка выбивала почву из-под ног, а ясно ощутимые чистота и внутренний свет, казалось, согревали его собственную, давно заледеневшую душу.
Она не показывала как ей больно, хотя последствия того, что натворил эльф, были очень серьезными — лекарь дал подробнейший отчет о состоянии здоровья гостьи.
Она ничего не строила из себя, не надевала маски и не играла.
Она была настоящей от макушки до самых кончиков изящных пальцев.
В довершении всего, девушка приписала ему несуществующее благородство — решив, что это он спас ее, и не раз. Она доверилась ему тогда, и продолжала доверять — Милорд чувствовал это, — хотя он много раз предупреждал о своих нелицеприятных планах на ее счет. И несмотря на ситуацию, в которой оказалась Вита, она смотрела на него без страха, открыто и даже с любопытством. Не боялась подначивать. Кажется, она вообще ничего не боялась.
Влюбляясь все сильнее и уже не пытаясь скрыть это от самого себя, Милорд всеми силами отталкивал девушку. Он был уверен, что чистый и светлый человек, каким являлась Вита, никогда не выберет такого, как он — наделавшего немало бед, с иссушенной душой, не имеющего никакого отношения к представителем высокой морали.
Хотя, кого он обманывал? Если бы только это — попробовал бы. Обязательно. Дал бы возможность сделать выбор самой девушке. Но дело в том, что она чистый — да, светлый — да, но не человек! Еще немного — и она станет драконом. ДРАКОНОМ!
Какая нелепая насмешка судьбы… Будучи почти мертвым, умудриться полюбить вновь, и кого? Снова дракона! Предыдущий урок он усвоил слишком хорошо, чтобы повторяться. Рисковать жизнью Виты он никогда не будет, да и его собственное сердце второго разрыва просто не выдержит.
Поэтому он был с нею, пока мог. А то, что это ненадолго — очевидно. Драконы обязательно прознают о появлении нового представителя своей расы и придут заявить свои права.
Но пока девушка принадлежала только ему. И он исподтишка следил за Витой днем и ночью. Смотрел, как она то улыбается во сне, то чуть хмурится. Любовался ее пластикой, когда она занималась боевыми искусствами в библиотеке, наблюдал за манерой смахивать тонкой изящной рукой непослушные волосы. Получал неземное наслаждение от их словесных перепалок. От ее подначек. От ее голоса. От ее запаха. Она безумно привлекала его вся.
И это несмотря на полный иммунитет к красоте и притягательности драконов, который появился благодаря страшной ненависти к ним.
Милорд ушел глубоко в себя, вспоминая последний разговор с девушкой, как вдруг его толкнуло предчувствие беды.
Что-то было не так. Что-то не так с Витой.
— Тарма! — эльфийка подскочила от резкого звука властного голоса, — где Дэргард?
— Его величество в своем кабинете, милорд.
Милорд, метнув недоверчивый взгляд на эльфийку, одним неуловимым движением переместился к кабинету короля и распахнул дверь. Не с первого раза — на вход были наложены неслабые чары. Внутри — ожидаемо пусто.
Не слушая оправдательных лепетаний за спиной, он понесся к ближайшему порталу. Дэргард был слишком большим параноиком, чтобы позволить на Королевском архипелаге перемещаться свободно кому-то еще, кроме себя любимого. Тревога нарастала.
Вернувшись, наконец, в замок, Милорд сразу понял, что Виты нет. Неугомонная девчонка сумела-таки незаметно проскользнуть сквозь созданный им малетум! Стала бы она рисковать, предупреди он, что это делается ради ее безопасности? Теперь поздно рассуждать об этом.
Милорд успел проверить спальню иномирянки и собрался в библиотеку, когда появился дворецкий:
— Ваше высочество!
Мужчина внутренне поморщился — от одного звучания опостылевшего титула его коробило до невозможности. Это обращение было категорически запрещено всем, кроме старого эльфа, который знал его с малолетства.
— Да, Бартэль.
— Там… пришел человек. Очень просит аудиенцию.
— Что за человек?
— Явно из благородных. Похоже, маг. Никак не назвался. Сказал, что хочет поговорить про какую-то Виту.
Дурное предчувствие усилилось.
— Проводи его в синий кабинет. Порталом, прямо сейчас.
