Я встала и с блаженной улыбкой направилась к Милорду, внутри сгорая от смущения и стыда. Судя по внимательному напряженному взгляду мужчины, он приготовился к любому варианту развития событий. Темные глаза всегда казались почти бездонными, а сейчас потемнели до невероятной глубины и неотрывно смотрели на меня. Больше всего он напоминал великолепного по красоте, смертельно опасного хищника. Я же пыталась передать взглядом, что именно собираюсь сделать и заодно извиниться.
Подойдя, размахнулась и влепила мужчине неслабую пощечину. Милорд чуть заметно расслабился, словно мое деяние оказалось безобиднее всех его предположений, взгляд посветлел, и он вдруг снял свой щит — тот самый, в котором я всегда вязла, безуспешно пытаясь прочесть его чувства и эмоции.
На меня хлынул поток такой невероятной, невозможной, немыслимой любви, что за несколько секунд я успела воспарить к небесам, окунуться в океан безграничного счастья и почувствовать себя чуть ли не божеством, которого любят чистой, абсолютной, безусловной любовью.
Эта удивительная любовь растеклась по венам, проникла в каждую клеточку моего существа, заполнила доверху, и кажется грозила хлынуть через край, когда поступила молчаливая команда ударить Милорда второй раз. По щеке потекла слеза, а я вновь выполнила безумный приказ, но глаза мужчины продолжали светиться пониманием и нежностью, какой я не могла даже предположить в этом жестком и, казалось бы, абсолютно бесстрастном человеке.
Раздались хлипкие аплодисменты сумасшедшего режиссера и зрителя в одном лице.
— Теперь иди сюда. Твое место на коленях рядом с хозяином.
Я развернулась, и пошла обратно.
— Ты мерзкий, больной ублюдок, — тихо проговорил брат короля, теперь он не скрывал откровенной ярости.
— И все благодаря тебе, Одэн! Забыл? Кто, Тахор тебя побери, виновен в том, что на наш мир легло проклятье?
— На мир — да, но в твоем личном проклятьи виноват только ты сам, — впервые раздался спокойный голос дракона, — ты всю жизнь ненавидел своего брата. Он всегда и во всем был лучше тебя. Он родился первым и поэтому стал королем Наоса. Он стал первым в шести мирах, кого полюбила девушка-дракон, и ради кого бросила все. Ты стал королем только потому, что Одэн отказался от трона, чтобы быть с любимой. Даже магией первым овладел он, когда решил отомстить нам. А ты, Дэргард, так радовался горю, которое постигло твоего брата, ощущал такую эйфорию от его страданий, что в итоге это рикошетом ударило по тебе. Радуясь убитой любви и чужому несчастью, никогда не станешь счастливым. Проклятье Наоса сконцентрировано в тебе, Дэргард. И скорее всего, с твоей смертью исчезнет.
По мере обличительной речи дракона жуткое лицо короля мрачнело все больше, белесые глаза наливались кровью, узкие ноздри раздувались, как меха кузнечной печи.
Я тоже пребывала в некотором шоке. Догадывалась, конечно, что в прошлом Милорда скрываются очень серьезные и неприятные тайны. Но подробности предпочла бы узнать лично от него — о любви, потеря которой стала причиной такой страшной ненависти к драконам, что он начал мстить, и о том, что проклятья, разъедающие все здешние расы — дело его рук…
— Вот только умирать я не собираюсь, — припечатал король противным шипящим голосом, прерывая мои размышления, — И вообще, что за бред? Впрочем, драконы всегда были сумасшедшими со своими бесконечными правилами и законами. Во всем виноват мой чокнутый брат, свихнувшийся на драконихе триста лет назад. А если смотреть еще глубже — вы же сами и виноваты в смерти своей бабы. Зачем было отбирать ее у Одэна? Соответственно, вы виноваты и в том, что он стал мстить за нее, и в проклятьях, упавших на Сопредельные миры.
— За свои ошибки мы расплатились сполна, не сомневайся, — вновь зазвучал глубокий голос дракона, — а ты несколько столетий продолжаешь винить в своих проблемах кого угодно, кроме себя самого. Это недостойно человека, тем более — короля, который отвечает не только за себя, но и за весь Наос.
К сожалению, брата Милорда совершенно не заинтересовало, как именно пострадали представители моей будущей расы. На его отвратительном лице отразились лишь досада и жгучее нетерпение.
— Я рад, что Одэн привел тебя. Не придется тащиться к порталу — тратить время на вызов твоих сородичей из Далака. Почему вы заперлись в своем мире на столько лет? Я так и не смог найти ни одного дракона на территории Наоса! Но теперь это не имеет значения. Теперь ты будешь делать то, что мне надо! А мне надо, чтобы ты снял заклинание, а не читал нотации. Мне опостылело это уродство — проклятье все сильнее разъедает мою плоть, личины держатся все меньше. Еще немного — и я совсем не смогу выходить в свет. Несмотря на то, что мы близнецы, я никогда не был красавцем, как ты, Одэн, — король ткнул сухим пальцем в Милорда, — Все лучшее в этой жизни досталось тебе, даже внешность, Тахор тебя побери! Но сейчас мне нужно хотя бы вернуть свое истинное обличье.
