— Потому что драконы — это воплощение Сердца Магии. И то, что мы не сумели разглядеть в Одэне пару для Мэвии — это даже не столько наша вина, сколько воля Источника. Зачем-то вся эта встряска была необходима Сопредельным Мирам. А сейчас я просто чувствую основные потоки того, что происходит с Мирами. Все идет, как надо.
— Я сам сделаю это, — глухо сказал Милорд, прервав наш разговор, и не мешкая, ударил в короля какой-то невидимой магией, но я в этот момент смотрела лишь на Тритиса.
Тело оборотня мучительно содрогнулось, как при реанимации дефибриллятором, вот только эффект был прямо противоположным — смерть… Привлекательное и такое живое лицо стремительно побледнело, превратившись в восковую маску мертвеца. Наблюдая за этим кошмаром, я до боли сжала кулаки, а из глаз безостановочно текли слезы.
Король тоже изменился, и теперь внешне весьма отдаленно, но все же напоминал Милорда. Их родство стало очевидным.
— Вита, нам необходимо закончить дело, — обратился ко мне дракон.
— Нет, подожди.
Я не верила, просто-напросто отказывалась верить, что это конец. Наверняка есть способ изменить ситуацию, ведь мы находимся в магическом мире, черт побери! Чувствовала — дело спасения Сопредельных Миров, как ни странно, терпит, а вот Тритис… Я подошла к мертвому телу оборотня и села рядом. Нет, нет и нет! Ни за что не дам ему уйти! И скорее интуитивно, чем осознанно, я сжала кулон сестренок, продолжая взывать о помощи, умоляя, сама не знаю, кого, помочь оборотню.
Кулон внезапно завибрировал, мгновение — и нас с Тритисом накрыло полупрозрачным куполом. Я еще успела заметить, как дракон и Милорд метнулись в мою сторону и замерли у колеблющегося, словно дымок костра, края полусферы.
— Не волнуйся, Анна-Вита-Виана, — прошелестел нежный, и кажется, знакомый девичий голос, — время остановлено. Вы все успеете.
Передо мной возникла его обладательница — одна из трех сестренок чудесной таверны города Басинас. Прекрасная девушка, та, что была светловолосой, сейчас парила в воздухе в окружении разноцветных сияющих бабочек, сотканная из нежнейшего света самых теплых нюдовых оттенков.
— Время твоей подсказки-предсказания еще не пришло, но твоя мольба дошла до нас — такого искреннего посыла мы не чувствовали ни разу за много сотен лет, — глаза удивительной девушки лучились добротой и теплом, — Что стряслось, девочка?
И действительно, после этих слов я почувствовала себя маленькой девочкой рядом с могущественной сказочной волшебницей, которая может исполнить любое желание. Если, конечно, захочет, ведь сказки тоже бывают разные…
— Простите, я не знаю, кто вы, не знаю, как к вам обращаться. Но я очень благодарна, что вы откликнулись на мой призыв — я и правда в отчаянии. Вы могли бы помочь ему?
И я показала на Тритиса, в очередной раз ужаснувшись безжизненности его бледного лица. Девушка, мягко взмахнув кистями рук, обернулась.
— Этот оборотень мертв. Я — фея, а мы не оживляем мертвых. Да и никто не в силах вдохнуть жизнь в мертвую плоть, потому что Источник давно запретил подобную магию.
Запретил? Появившаяся надежда тут же угасла. Ну почему все так несправедливо? И что теперь делать? Сердце отказывалось принять горькую правду, поэтому я просто молчала, пытаясь справиться с нахлынувшей волной тоски и безысходности.
Фея, наблюдающая за моими мучениями, наконец, сжалилась и сама возобновила разговор.
— А если бы я смогла сделать это — скажи, неужели ты пожелала бы ему такой судьбы? — она чуть склонила очаровательную головку, внимательно разглядывая меня, — За кого ты сейчас переживаешь на самом деле: за него или все-таки за себя? Ты страдаешь, что ему пришлось умереть ради тебя, и не понимаешь (или не хочешь понять?), что для него это стало настоящим счастьем, потому что жить полноценной жизнью без тебя он бы уже не смог. Оборотни любят один раз, свою избранницу этот мужчина нашел и принял всем сердцем, другой любви у него не будет. Смерть твоего друга стала благом для целого мира. Ты уверена, что вообще имеешь право оспаривать его решение? Ведь это был ЕГО выбор.
Слова феи били очень больно и попадали точно в цель, потому что я понимала — в какой-то степени она права. Я на самом деле чувствовала свою вину за случившееся, знала, что не могла бы дать Тритису той любви, которую он хотел — ведь для меня оборотень всегда был лишь хорошим другом. И сейчас плохо только мне, потому что его больше нет…
— Любовь Тритиса осталась с тобой навсегда, преобразовавшись в невидимый, но мощный талисман, — фея меж тем продолжала резать почище острого ножа, — каждый оборотень Филлина посчитает тебя близкой их кругу, будет относиться с повышенным уважением и, если понадобится, защищать до последней капли крови.
— Мне это совсем не нужно, — прошептала я сквозь слезы, которые безостановочно катились по щекам, — я не оспариваю его решение, я всего лишь хочу, чтобы он жил и был счастлив. Все это неправильно… Наверняка он может стать счастливым и без меня, я не верю, что нет другого способа.
