После слов Фрэннора, понятия не имею как, ведь щит оставался на месте, но я в полной мере ощутила внутреннее состояние Милорда. Он пришел в ужас, и стоял ни жив ни мертв. Лицо — застывшая маска, глаза — две темные, ничего не видящие бездны. Трудно представить, как он корил себя за то, что затеял свою месть, поэтому я мгновенно взяла себя в руки — плакать по драконам буду потом. Ему сейчас крайне необходима поддержка, поэтому я подошла и молча взяла мужчину за руку.
Мое прикосновение стало сродни мощному разряду электрического тока — он вздрогнул и пришел в себя. Потер лоб, взъерошил волосы, став при этом еще моложе и привлекательнее. Потом, наконец, посмотрел на меня.
— Вита, — выдохнул чуть слышно.
И больше не сказал ни слова, но его явно немного отпустило.
— Одэн, — позвал дракон, — я уже говорил тебе, и повторяю еще раз — твоей вины в случившемся не больше, чем нашей. Жаль, конечно, что проклятье все же пало на остальные миры, что нам не удалось сразу нейтрализовать его до конца. Зато сейчас есть шанс уничтожить все последствия. Вита, попробуй закрыть портал.
— Как?
— Так же, как и открыла. Приложи ладонь, и дай потокам магии пройти сквозь тебя и камень.
Милорд чуть сжал мою руку, а потом вдруг поднес к губам и нежно, почти невесомо поцеловал. Я бы предпочла пойти вместе с ним, но мужчина уже отпустил меня, на мгновение ободряюще улыбнувшись одними уголками губ.
Меж тем, портальный камень изменился: в прозрачном кристалле медленно клубилась светящаяся сиренево-фиолетовая дымка, которая заполнила его почти наполовину.
Я приложила руку к символу драконов и некоторое время не шевелилась. Потоки магии послушно текли, но ничего не происходило, и наблюдавший за моими действиями дракон покачал головой.
— Попробуй ты! — предложила я ему.
— Нет, мы опоздали. В подобной ситуации закрывать портал нужно тому, кто его открыл, иначе могут быть сбои.
— А если вместе?
— Потоки уже перешли ту грань, когда еще можно было что-то сделать. Я хотел на некоторое время опечатать Далак, чтобы решить проблему с оборотнем, но это уже невозможно. Надо срочно снимать проклятье со всех миров, и после этого Далак восстановит свою нормальную, обычную функцию сдерживания Тьмы.
— Ты так говоришь, будто это очень просто! — воскликнул Лэйс.
— Я так говорю, потому что вы уже почти все сделали, — ответил Фрэннор.
Он обвел сияющим взглядом нашу, ошалевшую от его слов, компанию.
— Разрушенная любовь стала причиной проклятья, — дракон бросил взгляд на Милорда, — и только чистая созидающая любовь могла снять его со всех миров. Любовь Лэйса и Дэвоны растворила проклятье Лоллэйна и Тамхаса. Эльфы снова могут заключать браки, Истинная Любовь вновь осеняет их своим присутствием. Дроу вернули эмоциональный контроль, они избавились от ненависти к эльфам, которая была навязана Тьмой. Любовь Миры и Велима сняла проклятье с Толона и Адохара. Продолжительность жизни демонов пришла в норму, да и пламя в их мире потихоньку отступает обратно в океаны. Сэддэки будут снова рождаться, — дракон посмотрел на Миру, и девушка заалела, как маков цвет, — а Тритис, который с любовью и без сожалений отдал жизнь за женщину другой расы — совершенно немыслимое дело для оборотня под проклятьем, — снял проклятье с Филлина. Из оборотней ушла повышенная агрессивность. Драконы еще триста лет назад расплатились своими жизнями… А вот Наос — проклятье людей сконцентрировано в короле, и пока он не умрет, завершить начатое не получится.
Я слушала Фрэннора и не понимала и половины из сказанного. Например, почему он упомянул Миру и Велима, когда говорил о сэддэках и демонах? Неужели?… Но додумать я не успела, потому что последняя фраза выбила из колеи.
— Но если вы убьете короля, умрет и оборотень?
— Да, и поверь, мне тоже очень жаль, но ничего не поделаешь. Иногда кажется, будто все идет неправильно и не тем путем, каким хотелось бы нам. Но в конечном итоге оказывается, что все верно, все произошло именно так, как и должно было быть.
Черт, как же этот дракон напоминает мне своими рассуждениями Фаррела! И едва осознав это, я уставилась на него, глядя расширившимися от ужаса глазами.
— Фаррел?
— Вита, сейчас не время, — строго ответил дракон.
Да ведь это точно он!
— Нам придется сделать это, прости, — продолжал то ли Фаррел, то ли Фрэннор, то ли оба сразу, — Иначе все Семь Сопредельных Миров падут во Тьму. Темные твари и пустоши станут обычным явлением, и не только обычным, а самым приятным из того, что предлагает Тьма. Вернутся и усилятся последствия проклятья — ты этого хочешь?
— Нет, я не хочу этого, — прошептала я, кусая губы.
Но и к смерти оборотня я не готова! Господи, что же делать?
— Ведь ты сам сказал, что драконы ошиблись с Милордом! — воскликнула я, — откуда тебе знать, что сейчас все идет правильно?
Фрэннор в ответ как-то по-особенному тепло улыбнулся.
