— Способ есть, — фея смотрела на меня так задумчиво, словно прикидывала, достойна ли я (именно я!) того, чтобы помочь оборотню, — но тебе придется отдать этот амулет, а значит, пожертвовать своей подсказкой-предсказанием.
— Конечно!
Разве это жертва? Он-то жизнь за меня отдал!
— Возможно, ты пожалеешь о своем решении, ведь подсказка была дана не просто так, — прищурила свои удивительные сияющие глаза девушка.
— Не пожалею, — твердо ответила я, — в конце концов, мы с вами могли вообще не встретиться, и тогда мне пришлось бы справляться со своими проблемами без помощи кого бы то ни было. Думаю, этот амулет сейчас выполнит свое истинное предназначение.
Фея в ответ улыбнулась так лучезарно, что у меня перехватило дыхание. Она явно была довольна моими словами, и это окрыляло новой надеждой. Я даже немного успокоилась и запоздало удивилась — откуда вообще взялись эти феи-сестренки? Вроде бы здесь всего семь миров и семь рас, разве нет?
— Что ж… Это твой выбор. Тритис может родится на просторах Филлина вновь, но без сердечной привязки к тебе.
— А разве это будет он? — нахмурилась я, — Ведь он все забудет, забудет свою жизнь, нашу дружбу.
— Он все вспомнит во время второго энергетического всплеска — от двенадцати до пятнадцати лет, — уверенно ответила фея, — но его сердце появится на свет свободным для новой любви.
— И мы сможем встречаться, сможем общаться?
— Да. Он даже будет любить тебя, потому что такая любовь не проходит даром. Но уже как друг. Я скажу больше — когда-нибудь он полюбит одну из твоих дочерей. И это будет взаимная любовь.
Я улыбнулась сквозь слезы. Тритис станет моим близким родственником? Это замечательно, лучшего мужа для своей дочери трудно пожелать, благословлю с огромной радостью.
— Повесь свой кулон на шею оборотня, — фея поняла меня без слов, — Возьмись правой рукой за амулет, а левой сожми его руку.
Я выполнила указания. Рука Тритиса все еще была теплой, а кулон, едва коснувшись его шеи, ослепительно засиял. Девушка подплыла к нам и приложила светящуюся ладошку к голове оборотня. В тот же момент дунул сильнейший порыв шквального ветра, мощный напор воздуха вынудил закрыть глаза, а когда я открыла их вновь, все исчезло: и Тритис, и фея, и закрывающая нас троих полусфера.
Около меня стояли дракон и Милорд, словно только что завершили затянувшийся портальный скачок, остальные спутники подбегали к нам, и выражение их лиц менялось на ходу от озабоченности до откровенного изумления.
Заплаканная, но счастливая — такой Фрэннор увидел Виту, как только растворился полог (ухватить мгновенно растаявшую дымчатую полусферу удалось лишь мельком, да и то благодаря истинному зрению дракона). Прекрасные глаза девушки сейчас сияли особенно ярко, и вся она лучилась радостью, словно узнала нечто важное и очень приятное.
Вспомнилось, как они встретились первый раз. Он и сам не смог бы объяснить, почему пришел тогда в обшарпанную таверну припортальной деревни без личины.
Минуло более трехсот лет после эпохальной битвы, когда драконы один за другим вливались в Сердце Магии, чтобы остановить наседающую из недр мироздания Тьму. Случайным оставшимся в живых, в число которых вошел и Фрэннор, удалось закрыть Далак, и они договорились до поры до времени никому не сообщать о произошедшей трагедии.
Тогда же последние драконы приняли решение денно и нощно носить человеческие личины — слишком мало их осталось, а задача по сдерживанию Тьмы никуда не исчезла, наоборот, превратилась в острую насущную необходимость.
Сведения о проклятьях, павших на соседние миры, появились намного позже, потому что последствия случившегося прорастали медленно, как семечки таширата, постепенно накрывая каждый из шести Сопредельных Миров.
Все эти годы Фрэннор искал возможность снять проклятья и вернуть Далак драконам. По очереди посещал Адохар, Толон, Лоллэйн, Филлин, Тамхас и Наос, планомерно изучая последствия произошедшего и обстоятельства новой жизни каждого мира, ощутившего на себе мощный выброс Тьмы. Следует признаться, что практических результатов он так и не достиг.
А в тот день, вернувшись из похода по Лоллэйну, дракон почему-то пришел в очередную пропортальную таверну без набившей оскомину личины. Единственный раз за все эти годы.
И сразу напоролся на нее.
Увидев некрасивую, немного испуганную девушку, Фрэннор засмотрелся на ее ауру. Внешность его не интересовала, тем более, внешность была не настоящей — очень качественная, но иллюзия. Даже личина высшего уровня не могла скрыть реальность от взора драконов, видящих истину. Но они держали нейтралитет по отношению ко всем расам, не вмешиваясь в дела соседей, если дела эти не подрывали стабильность Магического Источника, который был общим для всех.
Несмотря на отстраненность (а, быть может, именно из-за нее), драконов не особенно любили и, конечно, опасались.
