С тех пор междоусобные войны канули в Лету, разногласия решались цивилизованным способом — на сходках племен и родов, самые сложные случаи рассматривал сам Вардэн. Его внутренний зверь с того памятного дня крепко сидел на цепи и контролировал зверей всех оборотней мужского пола, хотя они-то как раз дали своим вторым ипостасям полную волю, и смирить их сами уже не могли.
Тяга мужчин-оборотней к драке, боли и крови никуда не исчезла, а напротив, продолжала усиливаться, и в итоге, не имея выхода в битвах, перешла в другую плоскость. Мужчины начали воровать женщин в сопредельных мирах и создавать гаремы, в которых издевательства над пленницами всех рас стали нормой.
К сожалению, остановить этот кошмар Вардэн не смог. Сначала он приказывал своим подопечным прекратить подобные действия, но оборотни, на которых Альфа направлял свое влияние, после этого очень быстро погибали, словно что-то в них перегорало, останавливая нормальный жизненный цикл. Казалось, насилие и убийства стали их неотъемлемой частью до такой степени, что без возможности удовлетворить губительную тягу наступала смерть. Были легализованы внутриклановые клубы по боям без правил, но и это не прекратило издевательство над чужими женщинами.
Многочисленные жены Вардэна (ибо женами Великого Вождя Филлина хотели стать очень многие) произвели на свет без малого сотню отпрысков, из них всего восемнадцать девочек. Эта проблема издревле досаждала оборотням, у которых во все времена мальчиков рождалось намного больше, и мужчине-оборотню было ох как непросто найти пару. Когда-то данная проблема решалось за счет женщин других рас, благо оборотни, все как на подбор, вырастали статными и привлекательными, представительницы прекрасного пола с удовольствием принимали их предложения руки и сердца. Но с тех пор, как на жителей Филлина обрушилось проклятье в виде неконтролируемой агрессивности, оборотни перешли в разряд персон нон грата на территории остальных Сопредельных Миров.
Благодаря Вардэну род волков увеличился за последние двести лет на ту самую сотню особей, поскольку в Филлине действовал тот же природный закон, что и в Семи Сопредельных Мирах — ребенок рождался тем, кем был его отец. Женщина любой расы произведет на свет эльфу — эльфа, демону — демона, оборотню — оборотня и так далее. Женщина-оборотень (как, впрочем, и любая другая) родит льву — льва, медведю — медведя, а волку — волка.
Ни один из сыновей Великого Вождя не унаследовал волшебный Дар, видимо, Вопль стал личным приобретением Вардэна, сформированном где-то на задворках его души, и не имеющим продолжения в детях. Это тревожило Великого Вождя, который опасался, что после его смерти распри в Филлине вспыхнут с новой силой.
Тритис стал последним сыном Вардэна, да еще от самой младшей жены, которая не была избалована авторитетом, из-за чего маленький Тритис постоянно подвергался нападкам со стороны родных братьев. Каким-нибудь там посторонним они, конечно, никогда бы не дали глумиться над кровником, но сами потешались вовсю, хотя и достаточно безобидно, без большой крови. Для серьезного насилия оборотни созревали после второго энергетического всплеска, который у них происходил годам к четырнадцати-пятнадцати, и уж тогда переходили на иное поле для издевательств — на женщин и внутриклановые бои.
Однако отец любил Тритиса больше всех своих детей, вместе взятых, потому что та самая младшая жена-пантера — Эйна, одновременно являлась единственной его настоящей любовью, за что ее люто ненавидел остальной гарем Вардэна. Каждая оборотница считала, что девушка «украла сердце» Вождя, потому как почти все ночи он проводил с Эйной. Вардэн никогда бы не позволил издеваться над любимой женой, но уберечь от смерти не смог. А после убийства Эйны он более ни разу не посетил гарем.
Позже, найдя виновных, наказал без малейшего снисхождения, но это уже не могло вернуть Тритису мать, единственную, кто искренне выражал любовь к нему. Отец же никогда не показывал своих чувств и не защищал от нападок остальных отпрысков, уверенный, что сын должен уметь сам постоять за себя.
И Тритис сумел. В свою четырнадцатую весну на честном поединке убил одного из старших братьев, тридцатилетнего здоровяка по имени Гвар, и неизлечимо покалечил еще одного, влезшего в бой на стороне Гвара, что шло вразрез с древними правилами. Тем самым Тритис отвоевал пока еще не авторитет, но уже право на дальнейшую спокойную жизнь.
Тогда, после боя, его призвал Великий Вождь Филлина. Из зала совещаний отец отвел Тритиса в личное обиталище, где никто посторонний никогда не бывал. Огромный камин, пол, плотно покрытый шкурами поверженных врагов, стол грубой работы, да мягкое кресло внушительных размеров — вот и вся скудная обстановка. Но не это привлекло внимание Тритиса.
Справа от камина примостилась статуя прекрасной молодой женщины, как две капли воды похожей на его мать. Полупрозрачный белый камень, казалось, излучал мягкий свет, искусно вырезанные неведомым мастером глаза смотрели на сына с огромной любовью и невыразимой тоской.
