Как ни странно, больше всего я сдружилась с Пиратом, а ведь всегда не то, чтобы боялась, но опасалась собак, считая их непредсказуемыми животными после того, как однажды в детстве хотела покормить собаку, а она меня в благодарность куснула. Благо, куртка была толстая, да и видимо, сама собака не сильно стремилась прокусить, так что обошлось, но неприятный след это событие оставило.
А тут — Гран обязала меня два раза в день относить сторожевому псу корм. По утрам меня не кормили, и еду брать было неоткуда, не знаю как, видимо, опять магия, но Гран всегда точно знала, если взять что-то без ее разрешения. В первый день я попробовала — взяла утром кусок хлеба, думала, не заметит, так она меня чуть не прибила. И наверно, прибила бы, если бы догнала. Но я взмолилась, пообещав больше никогда ничего не трогать без спроса, и она отстала.
В общем, Гран отправила меня накормить собаку, дав миску вкусно пахнущей каши с мясом. Я несу, а сама чуть не плачу, кушать-то хочется… И вот когда я поставила миску перед Пиратом и развернулась, чтобы уйти, он подошел, и подтолкнул меня обратно к миске. Я стою, смотрю на него, он на меня. И глаза такие умные. Подождал моей реакции, а я что? Не понимаю, чего хочет от меня собака, опять хотела уйти, а он за юбку обратно к миске притянул и носом в нее тычет.
Я присела и осторожно взяла из миски кусок мяса, Пират тут же завилял хвостом, типа, доволен. Ну я это мясо прямо при нем и съела, поблагодарила и погладила пса. Только тогда он начал есть сам. И с этого дня каждое утро Пират кормил меня завтраком. Благо, посуду, в том числе и миски для собаки мыла я, а еду ему почему-то давали нормальную, не отходы со столов — отходы шли поросятам и другой живности, ну и мне, разумеется.
Так Пират стал моим спасителем, если бы не он, я бы, наверно, загнулась, потому что никто из посетителей не давал мне ни еды, ни чаевых. Максимум, чего от них можно было ожидать — что промолчат, не пройдутся в очередной раз по моей внешности, мол, какой кошмар, какую страшную девку приходится в подавальщицах терпеть.
Постепенно выяснился состав семьи Гран. Валтасар являлся ее родным братом, Дым, Варид и Стан — его сыновья, причем Варид и Стан были близнецами. В отличие от Дыма, это были кряжистые невысокие брюнеты лет тридцати, со страшными мускулистыми и очень волосатыми руками.
Последних двоих я первые дни не видела, так как они были на охоте.
Третьим с ними ходил на охоту Карибд — сын самой Гран, очень полный парень лет двадцати пяти, неприятной внешности. Антипатию вызывали маленькие бегающие глазки, и еще он беспрерывно что-нибудь жевал.
Две замужние дочери Гран — Танэ и Мати, не жили в таверне, но приходили работать вместе с мужьями. На женщинах держалась готовка, на мужчинах — уход за скотиной и землей, плюс время от времени охота. Валтасар же был крайне ленивым, и занимался только баром.
Сыновья Гран и Валтасара были все, как один, не женатые, и беззастенчиво пользовались девочками-подавальщицами. В первый же день я застала отвратительную картину. Когда все уже разошлись, а мы с Зирой убирали со столов за последними посетителями, Карибд подошел к подавальщице, задрал юбку, и без слов опрокинул на стол. Зира даже не сопротивлялась. Он просто поимел ее, надел штаны, и ушел, а Зира поправила юбку, вытерла слезы и продолжила уборку.
Так повторялось каждый вечер, лишь менялись девочки и развлекающиеся сыновья хозяев. Оказалось, у всех установлена очередность — и девочки остаются на уборку попеременно, и парни приходят по порядку. Честно говоря, я сто раз порадовалась, что мне досталась такая отвратительная внешность. Эти подонки, увидев меня, явно сначала подумали, что получили новое бесплатное развлечение, да еще постоянно под боком, но лицо их оттолкнуло.
Кстати, чтобы помыться, я пряталась как только возможно, и носила максимально балахонистую одежду, потому что фигура моя осталась при мне. А уж на нее я вообще никогда не жаловалась.
Данное Дымом прозвище «Страшила» прилипло ко мне намертво. В итоге меня так называли все — и семейство Гран, и их время от времени приходящие работники, и посетители. Только Зира и другие девочки-подавальщицы называли меня Витой, да и то, когда этого не слышали остальные. С девочками мы общались вполне дружно, я искренне сочувствовала их положению, а они — моей внешности, и мы помогали друг другу, как могли.
Из семейства хозяев Дым единственный относился ко мне более-менее нормально, остальные братья частенько давали пинка (видимо, компенсируя отсутствие других «услуг»), причем скорее для забавы, чем для того, чтобы сделать по-настоящему больно, садистами они, к счастью, не были. Тут главное было не уворачиваться, как я делала вначале, потому что для меня это не составляло труда. Но тогда они начинали беситься, и могли пнуть уже сильнее.
