Для меня это было загадкой до тех пор, пока Мира не объяснила, что Зира — представительница редкой вымирающей расы сэддэков. Мужчины не только пользовались телом, они пили ее «дэви» (нечто, вроде разновидности энергии, кроме всего прочего, продлевающая «пьющему» жизнь), получая неимоверное наслаждение, и часто возвращались в трактир снова и снова за очередной порцией своеобразного местного наркотика.
Сыновья Валтасара и он сам первое время столько «пили» Зиру, что она чуть не умерла, тогда отец строго ограничил и их, и себя, и пустил девушку «в хозяйство». Для Гран и Валтасара покупка Зиры была очень и очень удачной, непонятно, как получилось, но продавец девушки не знал о ее происхождении, и Зира досталась им по бросовой цене. Девушка-сэддэк приносила больше дохода, чем весь трактир, потому что ее стоимость для желающих была чрезвычайно высока.
Зира работала у Гран и Валтасара больше двадцати пяти лет — срок, после которого купленная «собственность» забывала свои корни и прошлое, окончательно становясь рабом хозяина. Именно поэтому она уже жила в деревне — не смогла бы никуда уйти, даже если бы захотела. Но она и не хотела, потому что все желания и надежды после такого срока привязки атрофировались.
Эта информация меня потрясла. Во-первых, если Зира служит уже двадцать пять лет, а она и выглядит на двадцать пять, — сколько ей сейчас? Во-вторых, значит, после двадцати пяти лет я тоже не смогу и не захочу уйти отсюда. Конечно, если вообще доживу.
— Зире не меньше трехсот, сэддэков моложе не существует, они очень давно перестали размножаться, потому постепенно и вымирают. Но скорее всего, ей намного больше, — просветила меня Мира, — дольше них живут только драконы.
— А сколько живут люди?
Мира удивленно посмотрела на меня.
— Уж не думала, что ты до такой степени все забыла, — с явным намеком на недоверие заметила она.
Я поведала свою историю лишь с того момента, как очнулась в трактире, сказав, что вообще ничего не помню. Но Мира тоже не особо распространялась о своем прошлом, поэтому никаких угрызений совести я не испытывала.
— Люди живут в среднем до двухсот — двухсот двадцати лет, вот например, Гран и Валтасару уже лет сто пятьдесят.
— Значит, и их сыновья не такие уж молодые?
— Им не больше семидесяти, и не меньше пятидесяти, более точно сказать не смогу, но вообще-то это самый расцвет молодости, — сообщила Мира.
Она не смогла объяснить, по каким признакам определяет возраст, а я впервые задумалась, люди ли населяют мир, в который я попала? Или у них тут воздух такой, что живут чуть ли не в три раза дольше, чем мы?
Я также удивилась, почему Зиру отпускают в деревню одну, ведь если она так ценна, ее могут украсть, но оказалось, что ее «дэви» принадлежит хозяину, коим является Валтасар, и без его разрешения у вора все равно ничего не получилось бы. Впрочем, Зиру предлагали выкупить, и однажды попытались выкрасть, но похитителям пришлось бросить свою добычу на краю леса, потому что из-за заклинания-привязки унести девушку дальше было невозможно, а Таймур с тех пор присматривал за Зирой и вне трактира.
Саира — дневная подавальщица, держалась с нами отстраненно-вежливо, почти высокомерно. Эта рыжеволосая стройная девушка с молочно-белой кожей происходила из местного знатного, но обедневшего рода. Именно это заставило Саиру пойти служить в таверну, и именно поэтому она не предоставляла интим-услуг. Кроме того, по-видимому, ей было неприятно работать наравне с «чернью», каковой она считала нас.
Еще одним человеком, с которым приходилось постоянно общаться (если конечно, можно назвать общением приветствие утром и прощание вечером), являлся Таймур. Этот мужчина был абсолютно отстранен от всего происходящего в трактире, кроме своих непосредственных обязанностей, которые заключались в сопровождении Зиры на работу и домой, и соблюдении местного порядка. Надо сказать, что порядок этот он поддерживал мастерски, и не только кулаками, которыми правда, тоже владел отлично.
Иногда он проявлял настоящие чудеса дипломатии. Например, как-то раз в таверне остановился эльф из благородных, Ла Сант.
Интересно, что имена в этом мире и всех сопредельных мирах не отличались витиеватостью и красотой, а у всех благородных лишь добавлялось «Ла» непосредственно перед именем, и у мужчин, и у женщин. У всех, кроме драконов, которые умудрились отличиться и здесь. Не благородных среди них не наблюдалось, разве что «благородность» эта была разных уровней, а приставки отличались бОльшим разнообразием. Мужчины именовались «Дар», замужние женщины — «Дарина», незамужние — «Дарита».
Так вот этот Ла Сант на одну ночь снял лучший номер в нашей таверне — центральный, в две комнаты с неплохой мебелью и симпатичным ажурно-резным балкончиком. На сон грядущий он заказал горячую ванну, желая просто помыться, но в итоге получил Сали, которая приложила все силы в стремлении соблазнить «потенциального принца».
