— При чем тут Тэрмод? — девушка даже оторвалась от меня, удивленно посмотрев в глаза.
— А за кого ты боишься?
— За Велима, конечно!
Вот совсем ничего не поняла.
— Так я же спрашиваю, почему вы с демоном переглядываетесь.
Но Мира лишь покачала головой.
— Жаль, но я не могу ничего рассказать, прости, Вита. Не нужно тебе это, поверь на слово.
Опять двадцать пять. Тогда говорила — не нужно, сейчас то же самое.
— Мир, но может быть, я могу чем-то помочь?
Подруга вздохнула и печально улыбнулась.
— Ах, если бы кто-нибудь мог мне помочь. Нет, милая, но спасибо тебе.
К Тэрмоду с вопросами я, конечно, не пошла, так и оставшись в неведении об их с Мирой секретах.
Но больше всех удивил Фаррел. Вернулось его подчеркнуто дружелюбное отношение этакого мудрого наставника. Маг продолжал обучать меня мастерству боя на мечах, и благодаря нашим ежедневным занятиям я постепенно вспоминала уроки из снов, шаг за шагом превращаясь в искусного мечника. Время от времени мы тренировались с Тэрмодом и Лэйсом, которые громко восхищались моими успехами, да я и сама поражалась собственному прогрессу.
Мне все больше казалось, что разочарование во взгляде Фаррела было лишь игрой света и тени, но поразмыслив некоторое время и собравшись с духом, я все же решила расставить все точки над «и»:
— Помнишь наш разговор у водопада? Почему ты тогда так быстро ушел? Мне показалось, я тебя чем-то расстроила.
Фаррел весьма выразительно усмехнулся:
— Вовсе нет, все прекрасно. Спасибо, что поделилась, меня очень тронуло твое доверие.
Я вздрогнула, безошибочно прочитав в его интонации неприкрытую иронию, а маг спокойно закончил свою мысль, тем самым перекрывая всякую возможность объясниться:
— Думаю, не стоит это обсуждать. Лучше продолжай искать связь с Сердцем Магии — это главное. Не отвлекайся на пустяки.
Значит, наши отношения — пустяки? Хотя, о чем это я? Никаких отношений между нами не наблюдалось, а то, что сама себе намечтала… пора спуститься с небес на землю. Хотя было обидно. Даже очень. Странный он все-таки, этот мужчина. Понять его мотивы невозможно, предсказать поведение — тем более.
Но все же я последовала экспертному совету и с утроенным рвением занялась работой над собой, заодно изо всех сил стараясь выбросить из головы мысли о несносном маге.
Кроме собственных запутанных отношений и загадочного поведения спутников, продолжали беспокоить сны. Они стали полноправной частью мозаики происходящих со мной событий, заняв почетное второе место, время от времени вырываясь на первое.
Теперь, когда хождение по бесконечным лабиринтам средневекового замка кануло в небытие, вернулись цветные картинки с глуповатыми бессмысленными сюжетами — подобные сны я видела в детстве. Но они были лишь первой частью «Марлезонского балета».
В какой-то момент обычный сон резко обрывался, и на передний план выступал полумрак мрачноватой комнаты. За окном, занимающим живописную стрельчатую арку, проглядывала темнота глубокой ночи. Она подмигивала яркими звездами, а высоко стоящая Нэди освещала шпили далеких гор.
По обеим сторонам окна расположились две скульптуры — девушка и юноша, тянущие друг к другу руки. Они казались живыми в бликах единственного источника света — пляшущего в массивном камине яркого пламени. Тихое потрескивание поленьев и едва различимый пряный аромат придавали этой картине неуловимый флер очарования.
Я сидела около добротного письменного стола, сложив руки на коленях, как провинившаяся школьница, а в кресле возле камина находился мужчина, появление которого помогло мне выбраться из пустоты, затягивающей в смерть. В руке он неизменно держал пузатый бокал с напитком насыщенного красного цвета. Напиток переливался и сверкал рубиновыми всполохами, отблески которых освещали безупречное лицо аристократа. Всем своим видом мужчина напоминал красивого, но чертовски опасного хищника.
Однако, рядом с незнакомцем я по-прежнему не чувствовала страха, и впервые увидев новый сон, обрадовалась. Хотела поблагодарить своего спасителя, а заодно выяснить, случайно ли он оказался в моем сновидении тогда, что делает в нем теперь… Но по-видимому, мужчина установил здесь свои правила и запреты, потому что я не могла ни шевелиться, ни говорить, и чувствовала себя третьей статуей, украшавшей его комнату. Сам же незнакомец «разговоры разговаривать» не стремился, а лишь молча рассматривал меня.
Никогда не думала, что одним взглядом можно выразить столь богатую палитру эмоций и чувств. Он то пугал сокрушительной, затягивающей в бездну ненавистью, то становился задумчивым и отрешенным, завораживая своей загадочностью, то превращался в такой тяжелый и хмурый, что хотелось уменьшиться в размерах или спрятаться.
Его взгляд дурманил нежностью и лаской, от которых по венам растекалось предчувствие чего-то необыкновенного, а через мгновение становился брезгливым до невозможности, и меня тянуло сбежать, чтобы поскорее отмыться от несуществующей грязи.
