Его владение (самое большое в Наосе) включало плодородные земли и леса, протянувшиеся на много часов, полноводные реки с уникальными водорослями «саритэ», которые усиливали действие большинства целебных снадобий, и потому чрезвычайно ценились во всех мирах, кроме Далака. И многие другие богатства…
Чтобы пересечь владение насквозь, пешему путнику потребовалась бы не одна сотня дней. И это по прямой утоптанной дороге, без трудностей, связанных с пересечением гор, рек и дремучих лесов. Зато местные путешественники чувствовали себя настоящими счастливчиками, потому что здесь никогда не появлялись твари и пустоши. Тьма дала серьезную поблажку своему невольному помощнику.
Но сейчас красота, обычно захватывающая дух, не радовала. Он размышлял, как достать иномирянку. Причем, надо сделать это поскорее, пока она не трансформировалась до конца.
Выбор небольшой — или отправиться к ней, или она сама придет к нему, ведь миновать его владение не сможет ни один путешественник Наоса…
Мои спутники целых тридцать три дня прождали моего возвращения в Разбойничьем лесу — узнав об этом, я немного оттаяла от их неласкового приема. По моим собственным ощущениям прошло не меньше года — получается, в Зале Регалий время текло иначе, чем в обычном мире. Это был не сон, но и не совсем явь.
После схватки с разбойниками, Фаррел уверенно сообщил всем, что я — это я, хотя как минимум, Тритис в его подтверждениях не нуждался. Да и Сали приняла меня еще раньше — когда мы вернулись с поля боя, обняла и поцеловала.
А мага, якобы, убедило мое мастерство мечника.
— Ты бьешься на мечах так, как начинал учить тебя я. Любой наставник всегда узнает ученика, которому ставил первый удар. Хотя могу с уверенностью сказать — за последнее время ты где-то порядком подтянула мастерство. Так что, Вита, рад снова видеть тебя дома, — и он проказливо улыбнулся, к сожалению даже не предприняв попытку обнять.
На другой день, когда ранним утром мы ушли поглубже в лес на тренировку, маг напомнил, что просил не говорить о его врожденном даре истинного видения, а я чуть было не спалилась.
— Тогда Мира поймет, что я знаю ее истинный облик, а это совершенно ни к чему, — втолковывал мне Фаррел, как маленькой.
А я что? Да просто забыла о своем обещании не раскрывать тайну. Нападение разбойничков пришлось весьма кстати, иначе проболталась бы об умениях мага. И чего он так трясется над этим секретом? Сплошные загадки.
Да еще на душе камнем лежала неясная тревога. Мысли о мужчине-«кукловоде» не давали покоя, поэтому между упражнениями я поинтересовалась у Фаррела, что происходит с человеком, если его заморозит магией льда.
— Превратится в ледяную статую.
— Навсегда?
— Лед магический, поэтому дальше два варианта. Можно сразу разбить статую на осколки, а можно оставить в тепле, тогда через нескольких дней она растает, и человек погибнет. Заклятье можно и снять. Сразу или продержав в виде статуи на холоде в течение любого срока. Сама по себе заморозка магией льда не убивает.
Его ответ натолкнул на дальнейшие размышления, которые привели к однозначному выводу — кому-то нужно было превратить нас в ледяные статуи, чтобы потом забрать и разморозить где-то в другом месте. ЧСВ*, конечно, навязчиво подсказывало, что охотятся за мной — вспоминался слишком уж выразительный взгляд «кукловода», брошенный на меня перед тем, как окончательно уйти.
(*ЧСВ — чувство собственной важности)
— Ты не хочешь узнать, где меня носило все это время? — полюбопытствовала я, лишь чудом остановив очередной выпад наставника.
Спросила — и почувствовала, что в интонацию просочились игриво-кокетливые нотки. Но я совсем не хотела строить глазки! Фаррел продолжал вести себя с позиции «друг, товарищ и брат», а становиться такой, как Сали, чтобы привлечь более пристальное внимание мужчины — себя не уважать. По крайней мере, я так считаю. Хотя бедной Сали подобное поведение простительно.
— А смысл? — он, как всегда, в своем философском репертуаре, — захочешь — сама расскажешь.
Маг провокационно улыбнулся, и вдруг продемонстрировал потрясающую по красоте и сложности связку «защита — нападение» на двух мечах. Увидев ее, я на некоторое время впала в эстетический экстаз, а затем прилежно отрабатывала новые движения.
Поэтому к беседе мы вернулись уже после тренировки, когда отдыхали у небольшого водопада, расположенного на порядочном расстоянии от лагеря. Я все же поведала Фаррелу о Зале Регалий, скрыв только одно — личность своего провожатого.
— Что бы это значило? — закончила свой рассказ вопросом.
— Видимо, кто-то хотел подтянуть тебя по разным дисциплинам, в том числе магическим. Искусство мечника тоже выросло на порядок. Но кажется, об этом я уже говорил, — усмехнулся маг.
По-моему, он слишком легкомысленно отнесся к моим словам.
— А о какой трансформации шла речь, как думаешь?
— Это тебе должен был объяснить тот, кто сообщил об этой самой трансформации, согласна?
