Она нарочно тихо поставила кружку на стол. Злится. Есть на что, спору нет. Последний работодатель разорвал наш с ним контракт около месяца назад, по причине хронических опозданий. В принципе мне бы действительно не мешало выбраться из дома, а там как пойдет. Я поднялся и подошел к ней и приобнял за плечи, встретив при этом легкий несерьезный, но показательный толчок.
Странная, но от этого еще более привлекательная женщина сидела на моей кухне. Густые, но не слишком пышные длинные слегка волнистые волосы нежно-каштанового цвета лежали на хрупких плечах покрытых татуировками. Никогда нельзя было предугадать, что у нее на самом деле на уме. В равной степени неприступная и ласковая, она отличалась от массы девушек ее возраста. Дикий, слегка вспыльчивый и непривычный местным жителям нрав, объяснялся ее корнями, как и странное имя – Василиса. Когда-то ее далекие предки приехали в Соединенное Королевство из далекой северной страны с загадочным названием Россия. Но вот цепкий ум, отличный вкус и порядочность во всем – этого, как мне кажется, не хватает всем двадцатитрех– летним барышням мира. Вася – другая. Она особенная. Она говорила, что ее именем звали когда-то персонажей народных сказок ее родины. И правда, идеальное имя для героини сказки. Сказки моей жизни.
– Я сегодня же отправлюсь искать. Обещаю.
Она улыбнулась, подалась ко мне и обняла в ответ. Одно я знаю о ней точно – она меня любит. Не смотря на то, что я безработный, так и не окончивший филологический факультет, не слишком одаренный любитель старых книг в пахнущих пылью бумажных обложках.
– Я верю в тебя. – она чмокнула меня в небритую щеку и встала со стула. – Ладно, я побегу. Сегодня семинар по международной этике первой парой, а ты же помнишь какой там препод. Опоздаешь на пять минут – всю душу вытрясет. Помой посуду, пожалуйста.
Василиса вышла из комнаты и скрылась в коридоре, а я направился на балкон к третьей моей любви всей жизни после жены и книг – табаку. Город вокруг совершенно поменялся по сравнению с его ночным призраком. Крики машин, яростное шипение производственных труб, гул огромной толпы текущей по улицам пестрой жидкостью. Теперь он больше напоминал не древний давно не посещаемый лес, а, скорее, высокотехнологичный, населенный двуногими существами муравейник. Одно осталось неизменным – небо. Совершенно неважно, какого цвета оно будет. Небо навечно останется воплощением природы в этом измученном людьми мире.
Где-то за спиной хлопнула входная дверь. Ушла. У нее сегодня трудный день, а у меня? Мне ведь действительно не мешало бы найти работу. Вот только кому в этой стране пригодится человек без высшего образования? Любая более-менее приличная должность мне явно не светит, а впахивая на стройке или раздавая бумажки на улицах, я вряд ли смогу прокормить нас обоих.
Я затушил окурок и вернулся в помещение. Подобрав возле постели мятые джинсы и достав из шкафа рубаху, я натянул кеды и вышел за дверь. Посуду мыть я, конечно же, не стал.
Улица встретила меня лоскутным волокном запахов и звуков. Я достал из кармана маленький плеер и прикрепил его на поясе, странно, но наушники не были спутаны. Тем лучше. Всегда предпочитал музыку беспорядочному шуму. Случайный выбор пал на малоизвестную классику прошлого столетия – Kosheen. Интересно, связано ли это с ночным погружением в чужие фантазии… вряд ли, конечно, но ведь человеку присуще видеть скрытые смыслы в совершенно несвязанных вещах. Я врезался в толпу, как корабль во льды. Куда идти? Что делать? Слишком риторические, даже философские вопросы. Одно известно точно: центр занятости для меня точно закрыт. Они просто не предложат новых вакансий, а все старые либо были уже мной опробованы, либо просто не подходили мне. Хотя, вернее сказать, это я им не подходил. Есть и альтернативный вариант. Я повернул на узкую старую улочку, дабы срезать пусть до центрального парка. После громкого, будто ожившего проспекта, она показалась мне слишком тихой. Такие места всегда меня радуют. Здесь до сих пор вывешивают белье на балконах, до сих пор общаются с соседями путем открытых окон напротив. Здесь уже все, включая меня и остальных прохожих, знают, где и с кем Эмма из сто двадцатой квартиры провела всю ночь, и что, вообще, она падшая женщина. Интересно, знает ли об этом сама Эмма… жаль, что такие вот проулки обычно не могут похвастаться свой длинной, и быстро пересекши проулок, я вновь оказался в лапах огромного железобетонного зверя – мегаполиса.
