Они расположились у крошечного стола секретаря. Антонина Васильевна смеялась до слез, держась за бока. Полевин что-то громко и торжественно вещал, и если бы не его искрящиеся глаза, то можно было подумать, что он отчитывает кого-то. Алексей Алексеевич, напротив, был напряжен и периодически поглядывал на свои наручные часы. В руках он держал радиостанцию, из динамиков которой то и дело раздавались емкие фразы его подчиненных. В отличие от всех находящихся в отделении сотрудников, он уже работал. Все остальные только готовились.
– Васильевич, ты своим громогласным голосом нам всю малину зашухаришь. Вон менты через стенку уже напряглись, не понимают, что здесь происходит, – весело произнес Калинин, переступая через порог кабинета секретаря.
– Здравствуйте, Андрей Юрьевич, – как и положено добросовестному подчиненному, Антонина Васильевна встала и, виновато посмотрев на начальника, добавила: – Я их чаем потчую.
– Здравствуйте. Правильно, Антонина Васильевна, – похвалил ее Калинин и протянул поочередно друзьям руку. – Что ли пойдемте, гости дорогие, ко мне? Не будем отвлекать от важных государственных дел Антонину Васильевну.
– А они меня особо не отвлекают, Андрей Юрьевич.
Калинин недовольно блеснул глазами, отчего секретарь засуетилась. Она открыла сейф, вынула оттуда несколько журналов и, разложив их на столе, принялась в них что-то записывать, демонстрируя, что работы у нее невпроворот. Офицеры тоже молча встали и направились за Калининым. Полевин задержался, что-то шепнул на ухо Антонине Васильевне, отчего она прыснула в кулак и махнула на него рукой – мол, иди, Васильевич, не мешай, а то начальник нагоняй устроит.
В кабинете начальника было душно и сыро. После дождя потолок еще не просох, поэтому воздух был в избытке влажным. Калинин раздвинул плотные занавески на окнах и толкнул от себя по-деревенски маленькие форточки. Сразу посвежело. Однако из-за отсутствия солнечного света обстановка в кабинете напоминала мрачное подземелье.
– Да-а-а, – вздохнул Полевин. – Наследство тебе нелегкое досталось.
– Придется повозиться, – поддакнул Плетнев и усилил громкость динамиков. Они зашуршали, словно кто-то начал скрести куском пенопласта по обычному стеклу.
От этих звуков Полевин сморщился, как от зубной боли, и выдал:
– Да что здесь возиться. Место гиблое. Никто из бывших начальников хорошо не кончал. То в историю какуюнибудь безвыходно втыкались, то здоровьице подкашивало, а то и спивались вовсе. Можете у Антонины спросить, она с самого образования отделения тут работает.
– Нет, чтобы поддержать товарища, а он, как всегда, херню порет. Я, Василич, не суеверный, поэтому знаю, что не место красит человека, а наоборот. А что касается этой развалюхи, – Калинин постучал кулаком по стене, отчего с потолка посыпалась побелка, – так к весне мы переедем в другое здание. Генерал дал добро.
– Во-во, переезд, возможно, и спасет от должностного проклятия, но если останешься, можешь на карьере жирный крест ставить. Проверено десятилетиями.
– Тьфу, тьфу, тьфу, – Калинин сплюнул через левое плечо и постучал по столу. – Не сглазь!
– Так, мужики, мы так и будем из пустого в порожнее переваливать? Я, между прочим, работать сюда приехал, а не лясы точить. Меня люди ждут, – прервал Плетнев.
– Во, а я, по-твоему, сюда отдыхать приехал? Я приехал к Юрьевичу, оказывать методическую помощь, – гордо выпалил Полевин и улыбнулся.
– Это что за помощь такая? – удивился Плетнев. – Мешать работать? Или объедать?…
– Кстати, Юрьевич, как у нас с обедом? – спросил Полевин.
– Уже готовится. Сделаем работу и на тихий берег реки выедем, там и пообедаем. А пока рано. Давайте приступим к выполнению задуманного…
Левин вышел из дома в половине двенадцатого. Сразу у подъезда он остановился и внимательно осмотрелся по сторонам. Неподалеку на лавочке сидела влюбленная пара и щебетала, уткнувшись друг в друга носами. По аллейке, опираясь на клюку, ковылял дед. Чуть подальше двое подростков стояли и пили пиво. У соседнего подъезда молодая мамаша качала коляску, в которой ревело дитя. Ничего подозрительного…
За углом Левина поджидал автомобиль с водителем Седого. Перед тем как сесть на переднее пассажирское кресло, он еще раз осмотрелся. По-прежнему все было спокойно. Поэтому со спокойной душой он сказал водителю: «В Н-ск», – и прикрыв глаза, расслабился, не замечая, как во дворе началось шевеление: вскочили со скамейки влюбленные и бросились к машине; девяностолетний дед, перейдя на спринтерский бег, исчез за углом; словно по мановению волшебной палочки перестал плакать ребенок, а его мать побежала вслед за дедом, на ходу собирая коляску; молодые люди, поставив на землю бутылки из-под пива, быстрым шагом направились к припаркованному рядом отечественному автомобилю, завели его и выехали. Двор опустел…
